Попутчик           

Октябрь. Неделя в курортном городке преобразила Веру. Из растерянной и разбитой семейными неурядицами женщины она превратилась в уверенную в себе, своей внешней и внутренней привлекательности яркую даму.

Выбрав свободный ряд в полупустом салоне самолета, Вера вслух капризно заметила:

- В билете заявлен ТУ- 154, а это какая- то развалюха.

- Долетим, если до взлета успеют крыло залатать,- услышала Вера сзади и выглянула в иллюминатор: точно, механики с дрелью ползали по крылу. Неприятно, но лучше об этом не думать. Вера обернулась, чтоб посмотреть, кто отозвался на ее реплику. Импозантный мужчина с роскошной проседью, джинсовая рубашка его очень молодила.

«Два часа пути в компании с этим дядечкой? Неплохо»,- решила Вера.

Ещё пара незначительных фраз, и Верин попутчик переместился в соседнее кресло.

- Николай Николаевич,- представился он.

Обаяние мужчины и обильные комплименты странно подействовали на Веру, и она, сама того не ожидая, вдруг призналась:

- А от меня ушёл муж,- и от уверенности не осталось и следа. Вера опять сжалась, вспомнив о свалившемся несчастье. Всё, что давило на неё до этой поездки, вновь всплыло большим вопросительным знаком: как дальше жить, как без НЕГО жить?

- От меня ушел муж.

- Подонок,- спокойно ответил на это Николай Николаевич.- У вас есть, где остановиться в Москве?

- Как в Москве? Это же рейс без пересадки!- растерялась Вера.

- Вы меня не поняли, Верочка. Я предлагаю Вам остановиться в Москве, хотя бы на пару дней.

- Меня дома ждут.

- Кто ждет?- сделал удивлённые глаза Николай Николаевич.  

«Нет, я что- то не то говорю,- мелькнуло в голове Веры,- выходит, если бы не ждали, то можно просто так предлагать мне чёрт знает что. Ведь не музеи же собирается показывать мне этот ловелас».

- Верочка, я покажу вам Москву, музеи, Галерею современного искусства. Гостиницу и обратный билет я организую. У вас есть багаж?

- Нет,- машинально ответила Вера, но всё, что она сейчас слышала, пока не доходило до неё.

- Решайтесь. Всего два дня. Вы не пожалеете.

 - Как же, если я не прилечу?

Двадцать лет семейной жизни превратили Веру в дуру. Мысли плыли как- то параллельно с тем, что говорил в это время её странный попутчик, и с тем, что говорила она сама:

- Муж меня всегда с цветами встречает.

«Он всегда делает это эффектно. Розы, я люблю розовые. Он это знает. Только в последний раз, месяца три назад, были  хризантемы, жёлтые, в какой-то траурной синей гофрированной упаковке. Помнится, я что-то пошутила по этому поводу. Может, он уже тогда?.. Ну, конечно! Вера! Ясно же, что не вчера он завёл роман. Может, и цветы выбирал не сам. Глупая, глупая Вера…А ты рассчитывала, что эта командировка что-то исправит: он соскучится, начнет волноваться, ревновать: «В городе Сочи темные ночи…» В таких ситуациях, Верочка, мужья только и ждут, чтоб жена оступилась: это избавляет от  ощущения собственной ничтожности. Да. Свое «ничтожество» я за эту неделю ни разу не застала на домашнем телефоне, в какое бы время суток не звонила!»

- Верочка,- напомнил о своём присутствии Николай Николаевич,- у вас есть дети?

- Дети? Да, сын. Школу заканчивает, в Москву собирается.

- Вот видите! Я многое могу,- не отступал он,- Мы устроим вашего сына в хороший институт. Два дня могут изменить всю вашу дальнейшую жизнь. Ваша воля: вернетесь домой чуть позже. Такой случай редко выпадает. 

- Он привезёт в аэропорт теплую одежду: у нас же уже холодно,  и самолет прибывает ночью. Как же я не прилечу?

Это надо видеть! Вера ничего не соображает, не кокетничает, не возмущается, нет: она как сонный попугай долбит одно и то же. Нет, не попугай - пластинка, старая заезженная пластинка. Вера! Сколько тебе лет? Когда ты получала такие предложения? Получишь ли ещё когда-нибудь?

Вообще-то, Вера - утонченная ироничная и весьма талантливая. Она редактор приличного журнала с хорошей полиграфией (это новшество в развитии местных СМИ), наконец, её ценят за литературный талант и душевную чуткость. Вот и сейчас она везёт домой очередной диплом с конференции.

- Ой,- спохватилась Вера,- у меня же с собой шампанское, перед самой посадкой всучили ребята. Не хочу таскать тяжесть такую. И не спорьте! У меня из-за этой бутылки замок на сумке разошёлся.

Стюардесса принесла стаканчики.

«Хорошо, что утром зашла в парикмахерскую»- между прочим подумала Вера, с вдохновением рассказывая Николаю Николаевичу о своих творческих свершениях. Там, дома, к её взлётам привыкли, и для коллег, и для близких они стали будничными. А этот большой обаятельный человек с таким вниманием слушал её болтовню, и во взгляде его таилась какая-то отеческая забота.

- А ваша жена кем работает? - перешла к расспросам Вера.

 - Она помогает людям.

«Социальный работник, что ли? - подумала Вера, но уточнять не стала. Николай Николаевич и сам не стал напускать туман:

- Она у меня колдунья.

Внутри у Веры похолодело, и наступила минутная пауза.

- Так она же всё про вас знает! - по-детски удивленно воскликнула Вера.

- А я ничего и не скрываю. Мы вместе больше тридцати лет и очень ценим друг друга. Но жизнь… - его глаза стали такими глубокими, и на самом их дне засветились боль и мудрость. - Вы согласитесь со мной, ведь жизнь дана, чтобы любить. Мы так мало любим! - в этих словах не было никакой пошлости, хотя речь шла не о любви к ближнему, к цветочкам и бабочкам. Человек говорил о Мужчине и Женщине, О Богом данных чувствах и возможности и необходимости их проявлять.

- Вы со мной согласны?

 Ах, какой многозначный вопрос! Какой многослойный! Но…какой замечательный!

- Да, конечно... действительно, - Вера, как будто только после этих слов, стала просыпаться. «Конечно! Я ведь никогда не любила мужа: уважала, понимала, сочувствовала… Двадцать лет без Любви! Что же я делала целых двадцать лет? Совершала преступление против Человечества. Если бы Бог хотел, чтобы люди были безгрешны, он изначально создал бы их бесполыми. Просто, как интеллигентный человек, ну, то есть не человек, а Бог, конечно, он же не мог в открытую сказать, он и так сказал много: всё, что я вам дал, должно приносить радость! Как же они правы: и Бог, и Николай Николаевич».

- Выходите замуж, - вернул Веру в реальность попутчик, - Я делаю вам предложение.

Неужели так подействовало шампанское? Не поворачивая головы, Вера скосила глаза на соседа: " А глаза серьёзные. Нет, о любви он хорошо говорил, а с замужеством…»

- Выходите замуж за моего сына.

« Ого!»

- Он у меня красивый, под два метра, квартира, машина - вы ни в чём не будете нуждаться. Ему тридцать лет, как и вам.

«Десять лет скомплиментировал!»

 Вера звонко рассмеялась:

- А он согласится? «Без меня меня женили»! - Вера подхватила игру. Но Николай Николаевич был серьёзен:

- Он сделает всё, что я скажу, - каким-то неприятным холодным тоном ответил он. В нём резко что-то переменилось. Боль. Но другая боль - рождённая страданием – вспыхнула в его  глазах.

Стюардесса принесла заказанную водку. Николай Николаевич извинился и выпил залпом. Вера понимала, что её попутчик готовится рассказать, что томит его сердце. И он заговорил:

- Наш сын - наркоман. Тринадцать лет в аду. Мы думали, что потеряли его навсегда. Все наши связи, знакомства, деньги, положение - все было подчинено одному - вытащить сына. Сильный и властный на работе, я рвал на себе волосы и сходил с ума от бессилия, оставаясь наедине с собой. Как мы всё это пережили! - Николай Николаевич умолк, но, тепло посмотрев в глаза Веры, продолжил:

 - Уже полгода, как сын соскочил с иглы. Но я всё ещё живу в страхе. Нет, всё позади. Возврата к старому нет! Главное, чтобы он женился. Это будет его охранной грамотой.      Голос попутчика от взволнованного переходил к уверенному, в глазах вновь засветилась глубина.

 – Жена видела будущее сына. Мы знаем, кто будет его женой, знаем её судьбу. Это Вы, Верочка!

До самого приземления они молчали. Москва. Когда стюардесса пригласила всех к выходу, Николай Николаевич протянул Вере свою визитку:

- Позвоните, Верочка, я вышлю вам деньги на билет.

Через два часа самолёт был снова в небе. В хвосте салона Вера нашла ряд свободных мест и вытянулась на все три кресла. Спать!

Странно, во всём белом свете как будто выключили цвет. Всё стало, как на экране чёрно-белого телевизора.

Ранним утром родной сибирский город встретил Веру сугробами и пронизывающим ветром. И никого!

«Правильно! Они же всё про меня знали».