Итак, по горячим следам. На рецензию моя писанина не претендует, это только свежие впечатления. Театр На Васильевском. Яцек Глэмбский. «Курс Лечения». Сегодня (28 декабря)

Ну конечно, первые ассоциации с Кеном Кизи «Пролетая над гнездом кукушки», также - Венедикт Ерофеев «Вальпургиева ночь, или Шаги Командора», к сожалению последнее только читала, на театре не видела. Сразу скажу: спектакль хороший. Два часа 10 минут пролетели как не было. Актеры держат зал здорово. Очень сильный мужской состав. Андрею Феськову (главный герой – Анджей Майер) браво! Ни одного упрека, ни одного прокола. Если честно, редкость для молодого артиста театра сегодня. Ну, насколько мой опыт позволяет сказать. Последняя сцена вообще на высшем уровне. Исполнителям ролей врачей (мужиков), и «психов» – респе-е-е-ект! И большое зрительское спасибо. Очень профессионально. Интересно. К сожалению, на женские роли драматург поскупился, актрисам играть-то в общем нечего. Разве что за исключением роли Бабушки – если я ничего не путаю и правильно определила персонаж по программке.

Достаточно интересная сценография. Хороша сцена «глюков».

Теперь «критиканство». Все-таки сама пьеса (текст) не в «десяточку». Вот Кизи – в самую «дырдочку», и Ерофеев тоже. А Глэмбский все-таки… нет. Все-таки есть легкое ощущение «не до..» Недотянутости, неточности, недовыстроенности. Или… это уже упрек режиссеру – все дело в «недоставленности». Грянь между этими вещами (если она тонка – а здесь она именно такова) провести трудно. Мне не хватило контраста между Анджеем нормальным и Анджеем ненормальным. Пару раз создается впечатление «лишнести» сцены или ее невнятности. Вместо слияния абсурда и реализма местами получается эклектика в нехорошем смысле слова. Проигрышная на мой взгляд сцена в отделении обследования, где персонажи женщин-врачей и медсестер одержимы сексуально. Прием этот навяз уже в зубах, и создает ощущение режиссерской беспомощности, и вообще смотрится как «ни пришей кобыле хвост» в контексте всего спектакля. Но вообще, для тех, кто любит просто хорошую актерскую игру и кого интересует, что же все-таки такое «нормальный человек» и какова грань (в том числе и на прочность), отделяющая так называемых «нормальных» от так называемых «ненормальных», а также «а судьи кто» в этом вопросе, посмотреть интересно.

Спектакль был выбран методом исключения. Все остальное в театральной афише на данный день не подходило либо мне, либо ему, либо нам обоим. К тому же, помнился замечательный спектакль про Довлатова, и мы решили пойти. Итак, театр Малыщицкого, Гоголь «Мертвые души». Постановка Владимира Малыщицкого. Не знаю, в чем тут дело, может быть постановка откровенно неудачная, может быть она, просто развалилась со временем, а режиссера нет, чтобы ее собрать… или даже приходит в голову крамольная мысль, что очень неудачна инсценировка Михаила Булгакова. Текст самой инсценировки я не читала и не могу сказать, насколько он изменен или нет в постановке. Там, где есть характеры – Собакевич, Коробочка и прочие, еще смотреть можно. Особенно удачны сам Чичиков (Виктор Грахов), Плюшкин (Андрей Папков) и Ноздрев (Валентин Корнезо), мужу понравилась Коробочка (Светлана Балыхина). Если я ничего не путаю, она играла (очень здорово) жену Довлатова. Хотя я, конечно, могла и напутать. Но там, где идет текст Гоголя в чистом виде – это что-то невозможное. Очень странные акценты, невнятно, вообще все Гоголевское пропадает. Действия массовки – как в самодеятельности в пионерлагере, на том же уровне. Очень много крика (а зальчик-то маленький). Вся вторая половина спектакля развалилась практически полностью. Характеры представлены, свои главные куски они уже отыграли, а все остальное сплошная невнятица, к тому же еще и скучная. Текст Гоголя накроен непонятно и совершенно бессмысленно играется. Ей богу, лучше не ходить в театр, а взять томик Гоголя и почитать… любой кусок столько, сколько есть времени.

Хотя Гоголевская мистика в спектакле присутствует… после него в жизни развернулись такие события, которые кроме как мистическим воздействием Гоголя оправдать нельзя, но это уже дела не театральные, а личные, а посему заканчиваю…

Комиссаржевка. «Шут Балакирев». Г. Горина. Ужас. Я даже не могу сказать, что это разочарование. Это какая-то несостыковка имени «Горин» с тем, что я видела. Пьеса абсолютно ни о чем. Играть ее невозможно. Если в первом действии еще чего-то ждешь, то второе скучное настолько, что просто невозможно сидеть. Поверхностное изложение исторических фактов, которые уже нашли свое отражение в художественных фильмах и сериалах. Никакой интересной трактовки, новых поворотов, неожиданных концепций (концепций, впрочем, вообще нет), ни парадоксов, ни юмора. НИЧЕГО. Банальность в квадрате. И прескучнейшая банальность! Заявленная тема шутовства, такая многообещающая, не реализуется никак. Боже! И на старуху бывает проруха…

Театр Сатиры на Васильевском.
Спектакль "Татуированная Роза" по пьесе Т. Уильямся.
Очень рекомендую. Спектакль длинный, с двумя антрактами, и в зале было душно, но смотрится на одном дыхании. Это, практически, бенефис Натальи Кутасовой (Серафина делла Роза). Хочется сказать "браво" стоя. Что я собственно и сделала. Держит на себе весь спектакль. Потрясающе двигается. Хороша концепция всего спектакля (трагифарс? трагикомедия?)- спасибо режиссеру - Роману Смирнову. Хорошо, что не стали делать мелодраму.
Единственное что, резануло по ушам - слишком уж не сценический, не актерский, а "человеческий" крик, там, где он был. Но крика было мало и он оправдан.
Второй поход в театр на Васильевском и оба раза "в десяточку".

Пишу рецку сразу на два спектакля. Позже объясню почему. Итак, первый – «Еврейское сватовство» Йосефа Бар-Йосефа. Театр на Васильевском. Смотрела где-то недели три назад. Ассоциации с Чеховым и с Лоркой. Психологическая зарисовка. Этюд. Штрих к жизни человека в кругу семьи, одиночества, старения, чудачества, попытке изменения и традиционной попытки найти счастье. Тонко, мило, на 100 процентов узнаваемо и предсказуемо. Мне было местами скучновато… От того, что узнаваемо и предсказуемо. Такие вещи трудно ставить и трудно играть. Недаром же, Чеховская «Чайка» провалилась при первой премьере. Нам сейчас легко такие вещи смотреть, обученным Чеховым, а им, неискушенным каково было? Все-таки и сама пьеса до уровня Чехова и Лорки не дотягивает. И играть ее надо было острее что ли? (Да простит меня режиссер, это не советы, а размышления). На контрастах. Может еврейской специфики добавить, в этом спектакле она, кажется, уместна бы была. В общем, мило, грустновато (по-хорошему), и… скучновато. Хотя спектакль хороший, но… «не выстрелил».

Именно поэтому здесь же пишу и о втором спектакле. Смотрела вчера. Театр на Литейном. «Любовь и Смерть Зинаиды Райх». Не скучно. Интересная задумка и композиция пьесы: Райх сама, окружающие люди о ней, дочь – в виде оппозиции недоброжелателям и позднейшие историки и театроведы. Актеров мало, все играют по нескольку ролей (кроме Татьяны Тузовой, играющей Райх). Сам спектакль, кажется, ставит себе целью повторить поэтику Мейерхольдовского театра. Не видела спектаклей Мейерхольда, но впечатление воссоздания было. Постановка для человека читающего никакой информативности, наверно, почти не несет. Хотя для меня было новостью психическое расстройство Райх перед концом жизни (так подан образ в спектакле). Самым интересным для меня и по содержанию и по игре был Мейерхольд. Есенин выписан плохо. Невнятно, как-то случайно и эклектично. Образ Есенина и вся первая половина спектакля – плакат, Мейерхольд и вторая половина - биомеханика. Все вместе – фарс, гротеск, в конце долженствующий перейти в трагедию. Долженствующий, пытающийся... Если учесть, что новой информации, неожиданного поворота в пьесе нет, то остается только театр, игра. Не хватило энергетики фарса, может быть грубости, может быть динамики, не выложились актеры, черт его знает. В последнем соло актриса выкладывается, трагедия… обозначена. Она бы была не только обозначена, а просто бы была, если бы опять же был контраст. Нет энергетики фарса! Нет ее! Фарс тоже только обозначен. В общем, пьеса интересная… но и только. Спектакль интересный, но и только. А где же, черт побери, «выстрел в упор»? Ведь тема-то «любовь и смерть». И любовь только обозначена и смерть так же, за кадром. О смерти Зинаиды Райх рассказывает ее дочь. Как бы в эпилоге спектакля. Р-а-с-с-к-а-з-ы-в-а-е-т (причем то, что заранее известно) - это литература. А не театр.

В пьесе Теннесси Уильямса «Кошка на раскаленной крыше» один из персонажей тупо напивается, все трагедии дома ему похрену, он ждет момента когда «щелкнет», то есть «наступит приход», долгожданное забвение…

Спектакль (как и любое другое произведение искусства) может быть недоставлен, и пьеска может быть хреновенькая, да и актеры не гениальны, но он должен «щелкнуть», и тогда он состоялся, и тогда тебе плевать на все огрехи, и ты чувствуешь отголоски того катарсиса в своей циничной душе, который испытывали наивные греки. Короче говоря, хочется чуда.

Где «приход», господа режиссеры, зажали, или кишка тонка так поставить?

Театр им. Ленсовета. Анатолий Мариенгоф «Циники».

Шла на этот спектакль, абсолютно не представляя, что это будет. Муж сказал, что читал роман, роман здоровский и надо сходить.

Мне понравилось. Спектакль абсолютно соответствует моим «тараканам». Хотя значительная часть зала смылась во время первого действия и в антракт. Муж тоже хотел смыться, но я не дала.

В декорациях – только три цвета, классика: черный (вся сцена), красный (символы бардака и революции) и белый – любовь и личная жизнь человека. И один циничный (в русле спектакля) штрих – желтая кишка клизмы.

Вообще, очень многие спектакли (из тех, на которые я ходила), решаются в стилистике абсурда и гротеска. Я не против.

Первая сцена очень впечатляет. Создается впечатление искажения пространства. Только потом соображаешь, что красные революционные персонажи вылезли из черного задника сцены. Что они и делают на протяжении всего спектакля.

Итак, первое действие. Шумно, стреляют из детский ружей, «кукольно», фарсово, по сцене катают навязчивое колесо истории, грубый символ давит человека, все это «в лоб», политические споры тоже решены пародийно, Ленин, Сталин, Троцкий и Бухарин –«клоуны» в красном. Может, кого-то это и раздразило. Но мне кажется, что всерьез играть политические споры вековой давности, обсосанные в романах, прессе, юношеских кухонных спорах и по ТВ, и не нужно. В этом кукольном фарсе ненавязчиво звучит перекличка и с нашим временем. На фоне красного бардака – главные герои в белом. И белая кровать. Белые одежды. Любовь как попытка спасения от абсурда мира. Опять же классика. Но… Хорошо… На фоне красных «стрелялок» и лозунгов – очень медленно, очень тонко, тихо, просто. В буквальном смысле – луч света. Луч белого света.

Второе действие – вообще маленький шедевр. Глупые те, кто ушли. Они не восприняли интенции спектакля! Его, так сказать, вектор развития!

Шикарная пародийная сцена «нэпман и правители». После этого фарс быстро сходит на нет, и театральный абсурд разрешается подлинной щемящей трагической кодой.

Браво исполнителям главных героев – Алексею Фокину и Наталье Шаминой!

Тонкая игра, которая и игрой-то иногда не кажется…

Случайно перепал билетик на «Трех сестер» Додина. Ах! Ну наконец-то прикоснусь к творчеству одного из режиссеров, имя которого на слуху сегодня.

Я не жалею, что видела. Было интересно. Оживила в себе чеховский текст. Поняла то, что не понимала, читая эту пьесу когда-то давно – здесь женщинам безнадежно не дано любить своих мужей. Замечательное сценографическое решение – когда дом трех сестер надвигается на авансцену, заполняя собой все пространство, не оставляя место даже мечте…

Но… как грубо. Почему все три сестры и Наташа разговаривают грубыми хамскими голосами торговок большую часть спектакля? Это концепция такая, что три сестры на самом деле от Наташи не отличаются? Почему они практически не меняются от первого действия к последнему? Ведь то, что Ирина нахамила женщине, у которой умер сын, должно звучать страшным диссонансом с ней же самой в первой сцене. А этого нет. Она уже и в первой сцене такая. А Ольга зовет брата так, как орут торговки на рынке.

И Наташа… Ведь в первой сцене и она молоденькая девушка, зачем же такой зычный утробный голос. Ведь и Наташа должна измениться, а ей некуда.

Во-вторых, в начале спектакля въехать в то, что они говорят, практически невозможно. Патологически странные интонации, грубые голоса, педалируется каждое слово. Все это выглядит жутко неестественно. Чужеродно и устарело выглядят «философствования» Вершинина и Тузенбаха. Чехов кажется устарелым. Значит, актеры не освоили тот материал, который произносят. С первого же раза это несчастное «работать» выглядит по-идиотски, опять же из-за жима и странно расставленных акцентов в речи.

Пришла домой, открыла текст. И совершенно естественно и живо зажурчал разговор, зазвенели нежные девичьи голоса и мужчины заговорили так, как они говорят в жизни – любую пустышку с иронией, юмором, горчинкой, - текст ожил! Н-е-е-ет, ребята, не Чехов устарел.

В-третьих. У Чехова есть один «продолжительный поцелуй» Маши и Вершинина при прощании. У Додина бабы (просится именно это слово) прямо вешаются на мужиков. Ирина взасос целуется с Соленым (?!!!!) . Ольга с Кулыгиным. Ирина опять же с Тузенбахом. Это уже не концепция. Это «клубничка», которая с Чеховым просто несовместима. Либо режиссерская беспомощность (сыграть не можем, так хоть пососемся), либо отражение его эротических фантазий кабэ через «развитие Чеховской идеи». Где у Чехова «целует руку» там у Додина хватает за ляжку. Наташа показана этакой мессалиной, грубо афиширующий свои отношения с Протопоповым. Ее «по-домашнему» трактуется так, что она выходит на люди в нижней рубахе. Вы мне хотите сказать, что это Чехов? И опять же поцелуй Маши и Вершинина происходит не при муже! Муж входит после того, как уходит Вершинин, а не отрывает воющую жену от него. Или вы хотите сказать, что это мелочь? Или опять же додумали за Чехова, типа хотел так написать, но постеснялся?

Момент похожести всех трех сестер мог бы «выстрелить», если бы они не были так похожи друг на друга постоянно. Ну, Маша, временами отличается. Но у Чехова она не выглядит идиоткой, а в спектакле … есть маленько.

Хороши доктор, Андрей, Кулыгин, ближе к концу Вершинин и Тузенбах. Да и сестры моментами тоже неплохи. Но нет Чеховской звенящей ноты, струны на разрыве, полутонов и полутеней.

… Но все же лучше «Дяди Вани» в Александринке. Там Елена бегает в пеньюаре нараспашку, а Войницкий в подштанниках, хватает Елену за ляжки, напяливает стринги на голову. И проч. Ушла после первого действия.

…16 апреля 2011 года я видела спектакль «Чайка» поставленный любительским театром школы № 44 города Санкт-Петербурга. Ставила учительница этой школы, в программке не указала даже своей фамилии! Режиссера как бы и нет! Играли школьники и выпускники этой школы, самым старшим актерам около 30 лет. В спектакль были вставлены сцены из «Антония и Клеопатры» Шекспира и «Марии Стюарт» Шиллера. Главные партии в них играет Аркадина. В «Марии Стюарт» ее партнерша – Нина Заречная. Спорное решение, но вписавшееся в каркас спектакля и не разрушившее целостности Чеховской пьесы. Была и пара песен, на мой взгляд, не вписывающихся в чеховскую ткань. Но все остальное – это бережное воспроизведение буквы и духа Чехова. И совершенно удивительный мальчик, играющий Константина Треплева. Невысокий, худенький одиннадцатиклассник создал образ зрелого, пожившего и измученного человека. После спектакля я не могла поверить, что ему 17 лет. Настолько герой на сцене выглядел взрослым и мудрым. Абсолютно точная игра, полное понимание того, что происходит, и полное донесение этого до зрителя. Естественность на сцене. Настоящее проживание своей роли. Нина Заречная – школьница. Да, искренняя, да горячая, энергичная. Но не актриса. Несмотря на подчеркивание сценой из «Марии Стюарт», противопоставление Аркадиной и Заречной стало только фоном страданий Кости Треплева. Прикосновений Кости и Нины почти не было, а те, которые были, вызывали физическое ощущение трепета.

Вспоминаю еще один Чеховский спектакль, по его рассказам, в театре на Литейном. Хороший спектакль, но я его подзабыла, поэтому и не пишу. Запомнилась блестящая сценография. Только заходишь в зал - и уже в чеховской атмосфере. И все-таки не было, не было там этого специфического «Чеховского катарсиса» - той щемящей тоски безысходности, пронзительной пронизывающей ноты, порванной струны, которая перерезает человеческую жизнь. А в этой «Чайке» была. И спектакль этот был сыгран всего один раз. Разобраны декорации, сданы костюмы, актеры поступили в вузы. Перефразируя Гете и Бродского – мгновенье стой! Ты и прекрасно и неповторимо…

Читала, читала я политические разделы форума, и пришла к выводу, что в теории ведения споров есть ошибка. Так как она построена на чистой логике. «Чистой» - то есть универсальной, единой для всех, обобщенной в учебниках. И сторонники этой логики говорят, например: «Посмотрите, вот градусник. Это прибор, он не врет. Он показывает объективно имеющуюся температуру». А человек мерзнет. Ну, прямо, замерзает. Ему говорят: «Неправда, все вы врете, товарищ. Видите градусник, он показывает температуру, при которой невозможно мерзнуть. Следовательно, вы прикидываетесь и хотите нами манипулировать». И бог бы с ним, с этим человеком, на биологическом уровне. Ну, не можешь ты жить при такой температуре, вы вымирай, значит, как мамонт. Но для целой популяции важна критическая точка. Допустим «мерзнет» не одна особь, а шестьдесят процентов, семьдесят, восемьдесят… Да, оставшиеся двадцать, сохранятся. И молодцы! А теперь, внимание – вопрос. Зачем существует государство? Опять же не с позиции чистой теории государства, а с практической точки зрения его нужности для сохранения народа, страны как целого? Наверно же для того, чтобы не «замерзло насмерть» то количество граждан, которое составляет некую критическую массу, необходимую для сохранения страны как целого. Сколько это процентов населения? Пятьдесят? Шестьдесят? Я не знаю.

Так вот, возвращаясь обратно к нашему форуму. И, подозреваю, не только к нашему. Признается аргументация типа: «Вот документ. Вот статистические данные. Вот сравнения того, что существует сейчас и было 20 лет назад». То есть все тот же «объективный градусник». А оппонент просто «мерзнет» и все. Ему говорят: «Так ты сам виноват, ты изменись и подстрой среду под себя. А не можешь – сам виноват». Я согласна – особь сама виновата, коли не может среду под себя адаптировать. И так им и надо таким пассивным! Но – если таких особей шестьдесят… семьдесят процентов… То есть логика такова – пусть они либо изменятся, либо вымрут. Все правильно. Но… значит тем, кто потрясает «градусником» не нужна страна как целое? Да останутся двадцать процентов предприимчивых и адаптирующихся, вольются в другое государство, или растворятся в «мирных захватчиках»? А государство – не должно ли оно защищать тех граждан, которым недостает инициативы, агрессии, предприимчивости, и тп? Но эти граждане могут просто хорошо работать и воспроизводить население? При том, что рабовладение на сегодняшний день представляется крайне не перспективной экономической системой. Ведь государство с практической точки зрения нужно чтобы соблюдать баланс между сильными и слабыми особями. Ведь нельзя же обрекать слабых на вымирание и считать, что такое государство долго просуществует.

Конечно, «живущие по градуснику» правы. Правы правом сильного. И за счет того, кто не прав. То есть, за счет уничтожения слабых.