Неожиданная женщина

Он ничего не ждал. Жизнь бежала к логическому завершению. Нет! Он не расстраивался по этому поводу. Относился философски, понимая, что человек должен пройти все фазы старения. Жизнь не имеет смысла, если после смерти ничего нет. Все живое доказывало это в полной мере. Он просто жил. В чудеса разуверился уже давно, считая, что сказок в жизни не бывает. Но душа требовала другого. Она не хотела мириться. А он, запрятав далеко в сознание свои несбывшиеся мечты, ничего от жизни не ждал.
Наверное, и эта осень прошла без зарубок в памяти. Но Бог все рассудил иначе. Для чего Он это сделал, понять было невозможно. И объяснить тоже. Однако, по неоспоримой закономерности, что должно случиться, то произойдет. События в его жизни стали развиваться в неожиданном ключе.
Он брел по осеннему парку. Опавшие листья приятно шуршали под его ногами. Солнце клонилось к закату, но последние лучи ярко прорывались сквозь сонные ветви деревьев, одетых в праздничный убор. Было необычайно тихо. Вдоль тропинки стояли, усыпанные листвой, скамейки. На одной из них сидела женщина с книгой в руках.
- Чего сидит? – подумал он. – Скоро стемнеет. Из дома, что ли выгнали?
От этой мысли ему стало смешно. В это время женщина подняла глаза, и увидела, что он почти смеется, глядя на нее.
- Скажите, над чем Вы смеетесь, и мы посмеемся вместе! – с вызовом сказала женщина, понимая, что это она его развеселила.
- Извините! Просто у меня иногда бывают странные ассоциации, когда я вижу одинокую женщину с книгой в руках в столь странное время.
- И что? – спросила она. – Сейчас уже ночь?
- Я о другом подумал, - миролюбиво ответил он. – Вас из дома не выгнали? – и так улыбнулся, что она засмеялась.
- Нет! Меня из дома не выгнали! Вы считаете, что, если женщина сидит в парке с книгой, значит, ее выгнали из дома? – ей неожиданно стало весело.
- Можно, я присяду? – спросил он.
Она рукой указала на свободное место. Он сел рядом, достал пачку сигарет и, не спрашивая разрешения, закурил.
- Не сердитесь на меня. У меня часто бывают странные мысли. Вот, например, когда Вы видите последний лист на ветке дерева, что приходит на ум?
- Новелла О.Генри «Последний лист», - ответила она.
- Замечательно! - с восторгом отозвался он. - А вот у меня все иначе.
- Так, о чем Вы думаете в этот момент?
- Смеяться не станете? – спросил он, вглядываясь в лицо этой случайной женщины.
- Не стану!
- Я думаю о том, что все, о чем я мечтал, оказалось пустоцветьем. На моем «дереве надежды» нет ни одного цветка или плода. Остался последний лист. Это – моя вера, что все еще может случиться.
- Странно, - сказала в ответ она. – Вы говорите, как поэт. А что должно случиться?
- Что должно случиться, то произойдет! К чему гадать?
И тут он посмотрел ей в глаза. Она смотрела на него с доверчивостью ребенка. Он не смог бы объяснить, почему с ним произошло такое, от чего он замер, не шевелясь, продолжая наслаждаться этим мгновением. Ее глаза не были особенными, но свет, который исходил от них, завораживал, притягивал магнитом, не давая возможности отвести свой взгляд.
- Почему Вы так на меня смотрите? – удивляясь, спросила она, не пряча глаз.
- Сам не понимаю, но мне начинает казаться, что в жизни бывают чудеса! – ответил он.
Они стали встречаться. Эта скамейка в парке, где они познакомились, стала для них местом встреч. Он никогда не провожал ее до дома, только до автобусной остановки. Их отношения были странными и непонятными. Два взрослых человека не перешагивали черту отчужденности. Но по всему было понятно, что им нравится проводить время вместе. Оба старались не опаздывать на очередное свидание, несмотря ни на что. Прошло полгода. Он по-прежнему почти ничего не знал о ней, а она не задавала лишних вопросов. Им было комфортно и уютно вместе. И не хотелось ломать, ставшие привычными, отношения. Каждому казалось, что прояви излишнее любопытство, и вся их сказка рухнет в один миг. А расставаться с этим очень не хотелось. Оба не переставали удивляться открытиям, которые они делали друг в друге. Она с радостью отмечала, что ее новый знакомый ведет себя, как настоящий мужчина. Всегда был вежлив, опрятен и не позволяет себе ничего лишнего. Он даже ни разу не пытался поцеловать ее. Это было немного странно, но, в то же время, на ее свободу он не посягнул, пытаясь перейти грань, которую она установила. Или это он установил границы? Теперь уже было трудно понять, кто и что установил в их непростых отношениях.
Он при каждой встрече открывал в ней что-то новое, ранее скрытое от его глаз. Иногда она прибегала на очередное свидание, светящаяся, словно майское солнышко, и тогда, не смотря на любую погоду, ему было рядом с ней тепло и радостно. А были дни, когда она была мрачная, как грозовая туча. В такие минуты он старался быть подчеркнуто корректным, не задавая вопросов. Тем более, что до сих пор они ничего не знали о жизни друг друга. Со стороны могло бы показаться, что это ненормально! Люди встречаются полгода, и ничего не знают о прошлом, настоящем и, конечно, будущем, ставшего, в какой-то мере, близким человека. Но разрушать, ставшее привычным, не хотелось, поэтому он довольствовался тем, что было.
Наступила зима. В их отношениях ничего не изменилось. Он, как всегда, приходил к знакомой скамейке и терпеливо ждал, когда на заснеженной тропинке появится она, припорошенная снегом и похожая на Снегурочку. Время от времени он ловил себя на мысли, что по приходу весны, она растает. И останется только память, да ожидание новой зимы. В эти минуты ему становилось грустно. Однажды она пришла задумчивая и неразговорчивая, постоянно потирая руки.
- Что-то случилось? – спросил он.
- Нет! – ответила она. – Все как обычно. Сегодня решила сделать уборку на кухне. Оттирала кастрюли и поцарапала все руки. Смешно?
- Нисколько, - сказал он. – Ты, как будто, Золушка!
- И вправду, похоже! А ты действительно - настоящий поэт! – грустно констатировала она.
Он хотел, было, задать следующий вопрос, пытаясь сломать преграду, но вовремя одумался.
- Зачем? – мысленно спросил сам себя.
Она была такая неожиданная, и ему часто казалось, что разгадать ее все равно невозможно. Сегодня она была яркая и веселая, эффектная и неповторимая, как королева красоты! Завтра могла выпустить колючки, не подпуская к себе, и он боялся потревожить ее неприятным вопросом, потому что понимал, она может больно уколоть. В другое время он радовался, глядя на нее, потому что в этот момент она напоминала ему маленького, ласкового котенка, который сидел на коленях и тихо мурлыкал свою песенку. Он радовался и мучился, понимая, что эта неожиданная женщина стала занимать в его сознании все больше места. Без нее ему стало тоскливо и неуютно. Когда они, по каким-то причинам не виделись несколько дней, оба начинали скучать. Но, ни один не просил телефон другого. Это была та самая загадка, которая не поддавалась решению. Почему оба не переходили границу, установленную с самого начала, понять не могли. Скорее всего, боялись что-то разрушить.
Прошло еще полгода. Вновь наступила осень. На очередное свидание он пришел с огромным букетом осенних роз. Напрасно прождав час, он понял, что она сегодня не придет. Мир побледнел в своих красках. Он брел по опавшим листьям, и не знал, что предпринять. Конечно, завтра, и во все последующие дни, он непременно станет приходить к их скамейке, чтобы терпеливо ждать. Но разные мысли беспокоили его сознание:
- А вдруг она больше никогда не придет? Может, я ей просто надоел, и она решила, что хватит встречаться? Ведь я о ней ничего не знаю. Но могло все получиться и по-другому! Возможно, она заболела и ей нужна моя помощь. Как мне ее найти?
Он стал лихорадочно перебирать все, что могло бы помочь ему в ее поисках. Нужно было за что-то зацепиться. Единственное, что он точно знал – это номер автобуса, на котором она всегда уезжала. И все! Надо было что-то делать. И тут он вспомнил, что его одноклассник работает криминалистом. Весь вечер он накручивал диск телефона, пока не сумел через старых знакомых узнать его телефон.
- Мишка! Привет! Только прошу тебя, не ругайся и не удивляйся. Мне срочно нужна твоя помощь.
На следующий день утром он стоял у дверей криминалистической экспертизы, ожидая школьного приятеля. Мишка появился вовремя.
- Ну? Что у тебя случилось? Рассказывай, а я, если смогу, помогу.
Сбивчиво и малопонятно, но он сумел рассказать о своей беде.
- Понимаешь, Мишка, я о ней ничего не знаю, а без нее мне стало совсем плохо. Помоги, брат!
- Значит, так! – начал приятель. – Единственное, чем я могу тебе помочь – надо составить фоторобот. А потом дам тебе «мандат» к участковым. Они тебе, по возможности, помогут. Но это маловероятно. Скорее всего, самому придется ноги потоптать.
Через полчаса был готов фоторобот, а если быть точнее, получилась замечательная, цветная фотография. Не узнать ее на ней было невозможно.
- Спасибо тебе, Мишка! Ты – настоящий волшебник! Я побежал.
- Эй! – крикнул вдогонку приятель. – Если что получится, не забудь на свадьбу пригласить!
- Не забуду! – ответил он на бегу.
По дороге он разработал план действий. Если она садилась в автобус, то, как минимум, проезжала пару остановок. Значит, надо поспрашивать в магазинах. За продуктами она все равно ходила, а не запомнить ее продавцы не могли.
- За неделю управлюсь, - думал он, потому что на работе оформил в счет отпуска как раз этот срок.
На исходе пятого дня он начал понимать, что у него ничего не получается. Ни продавцы в магазинах, ни люди на автобусных остановках не могли вспомнить эту женщину.
- Ничего, - подбадривал он сам себя. – Я – упрямый! Всё равно найду.
И тут ему в голову вкралась мысль, которая до этого не приходила в его сознание:
- А если она делала пересадку?
Энтузиазм и решительность мгновенно упали на отметку минус двадцать. По инерции он продолжал поиск, но от былой уверенности не осталось и следа. Сегодня заканчивался весь маршрут. Результатов не было. Оставался призрачный шанс. Вторая остановка.
- Нет! – думал он. – Ну, не может быть, что она проезжала всего одну остановку. Могла бы и пешком пройтись или придумать что-то другое.
Но вопреки всему, он решил пройти маршрут до конца. Обойдя все магазины, расспрашивая вездесущих бабушек у подъездов, пришел к выводу, что его поиски оказались напрасными.
В нем, словно, что-то сломалось. Каждый вечер в назначенное время он все равно приходил к их скамейке, но она не появлялась. Теряться в догадках он уже устал. Заканчивался седьмой день. Напрасно просидев на скамейке полчаса, он пошел домой. Выйдя на остановку, где она обычно садилась в автобус, он постоял несколько минут и уже собирался уходить, как вдруг заметил на переходе пожилую женщину, которая никак не решалась перейти на другую сторону улицы через сумасшедший поток автомобилей.
- Надо помочь старушке, - подумал он и подошел к женщине.
- Давайте я Вам помогу, - предложил он.
- Спасибо, касатик! – откликнулась бабушка. – Боюсь я здесь дорогу переходить. Машины на красный свет так и норовят проехать.
Он взял старушку под руку, и они медленно пошли через дорогу. Нетерпеливые водители, заметив зеленый свет, хотели рвануть, но он поднял руку, показывая, чтобы обождали. Переведя старушку, он увидел по пути трамвайные рельсы. Это означало, что любое дело надо довести до конца. Идти домой не хотелось, тем более старушка тащила довольно объемистую сумку.
- Эх! Бабуля! Видимо, придется тебя до самого дома проводить! Давай сумку, и не бойся, не сбегу!
- А я, сынок, и не боюсь. Хорошего человека сразу видно. У меня, как у собаки, нюх на плохое, а от тебя добротой пахнет!
- Так уж и добротой? – удивился он, и взял сумку, которую ему протянула старушка.
Ноша была довольно тяжелая.
- Это что ты, бабуля, в сумку-то напихала? Будто кирпичи.
- Да, вот, касатик, внучка у меня тут недалече живет. Она у меня училка. Преподает, значит, где-то. А у меня книжки дома дюже интересные, старинные. Ей они зачем-то спонадобились. Обещалась встретить на вокзале, а чего-то не пришла. Я и решила, что сама дорогу найду. Была у нее несколько раз. Гостила, значит.
По всему получалось, что старушка была деревенская. Оставлять ее посреди дороги было бы неразумно. Поэтому решил проводить ее до дома.
На лифте они поднялись на шестой этаж. Он поставил сумку около двери, к которой подошла старушка, и, попрощавшись, собрался уйти. Но женщина неожиданно обратилась к нему с просьбой:
- Сынок! Ты обожди малость. А вдруг внучки дома нет. Что мне тогда делать? – и нажала на кнопку звонка.
Дверь никто не открыл. Постояв несколько минут, он решил позвонить к соседям. Но они ничего объяснить не смогли. Никто не знал, куда исчезла внучка этой старушки.
- Ой, Господи! – взмолилась бабушка. – Чего мне теперь делать-то? Куда на ночь, глядя, идти?
Она смотрела на него так, словно только он мог решить эту сложную задачу, а из глаз начинали капать, невольно нахлынувшие от обиды, слезы.
- Ой, бабуля! Вот только этого не надо! Придумаем что-нибудь, - обнадежил он старушку.
- Правда? - она верила ему. - Век за тебя Бога молить стану.
- А вот что я придумал, - начал он. - Тебе все равно идти некуда, а я недалеко живу. Переночуешь у меня, а завтра все решим. И внучку твою найдем. Ну? - спросил он. - Пошли?
- Сынок! - неуверенно спросила она. - А жена твоя меня не выгонит?
- Нет! – он грустно вздохнул. - Я один живу. Пошли?
- Чего ж делать? Спасибо тебе, добрый человек.
Через двадцать минут они сидели у него на кухне и пили чай.
- И что бы я без тебя делала? – радостно говорила старушка.
Он смотрел на свою неожиданную гостью и не переставал удивляться. Почему он привел к себе эту старушку? Почему не смог пройти мимо? А от пожилой женщины веяло какой-то деревенской первозданностью и умиротворением.
Утром он проснулся от непонятной возни на кухне, из которой доносились приятные запахи. В двери появилась голова старушки, на ее лице светилась домашняя добродушная улыбка:
- Проснулся, сынок? Вот и славно! Пойдем, милай, завтракать.
Она так забавно сказала последние слова, что он невольно улыбнулся.
- Иду, бабушка! – весело ответил он.
Прошло всего немного времени, а он успел привязаться к этой старушке, и ему начинало казаться, что она не посторонняя, а его родная бабка.
Оказалось, что старушка, пока он спал, навела ревизию в его кухонных шкафчиках, нашла все необходимое, и напекла вкуснейших блинов с деревенским топленым маслом. А еще, не поскупившись, выставила на стол земляничное варенье, которое везла в подарок внучке. Она сидела рядом, и с удовлетворением наблюдала, как он поглощал ее стряпню.
- Нравится? – ласково спросила старушка.
- Не то слово! – ответил он, не переставая жевать. – А что, бабуля, может, останешься у меня навсегда? Живу я один, вдвоем скучно не будет.
- Спасибо тебе, за приют и за ласку! Но мне сначала надо к внучке, а потом домой. Дома у меня хозяйство. Ты не смотри, что я старенькая! Одна по дому управляюсь. И корову подою, и за курами хожу. Я, мил человек, сама еще сено кошу. Вот как! – похвасталась старушка.
- Ну, вот, что на сегодня мы решим, - начал он. – Ты сиди дома. Отдыхай. А я по делам пойду, да внучку твою постараюсь отыскать.
И он начал собираться. Надевая куртку, у него из кармана выпал фоторобот женщины, которую он искал. Старушка, как-то странно посмотрела на него, потом на фото. И робко спросила:
- А это кто будет?
- Это? - переспросил он и присел на стул в прихожей. – Я, бабуля, эту женщину уже неделю ищу, а найти не могу.
И он неожиданно для себя рассказал ей почти все. Старушка вздохнула и, озираясь по сторонам, словно чего-то боясь, вдруг сказала:
- Сынок! А ведь это и есть моя внучка!
- Ну, ни фига себе! - только и сумел он произнести, сползая по стене вместе со стулом.
Через час он знал про свою неожиданную женщину всё! На работе ему рассказали, что ее отвезли в больницу с приступом аппендицита, что операцию сделали удачно, что она уже встает с постели, что сегодня после обеда ее выписывают.
В назначенное время он вместе с бабушкой стоял в приемном покое с огромным букетом цветов и ожидал ее появления. Вскоре двери открылись. Она сделала несколько осторожных шагов, и застыла на месте, ровным счетом ничего не понимая. Он стоял с цветами, а ее бабушка опиралась на его руку. И было понятно, что они пришли вместе. Они стояли напротив, и по-разному смотрели друг на друга, она с недоумением, он с улыбкой. А старушка глядела на обоих, и ее радости не было конца!
20.04.2009.

В унисон не звучали сердца,
Грустно льется печаль с высоты.
Есть на свете два странных слепца:
Это – я, ненормальный! И ты!

Ты не можешь никак разглядеть,
Хоть умна, и чиста, и нежна,
Без меня не сумеешь взлететь,
Опоздаешь и станешь жалеть,
Оглянись! Постарайся прозреть,
Чтоб не гаснуть, а ярко гореть!
Если б знала, как мне ты нужна!

Но как будто терновый венец
Добровольно себе возложил.
Я, увы, настоящий слепец!
Раньше я не любил! и не жил!

Никого не увижу сейчас,
В целом мире одна! Только ты!
Знаю я, не закончен рассказ
И не гаснут шальные мечты!

Я не вижу других! Я слепой!
Чтоб услышала ты, прокричу:
Я - слепец! Я болею тобой!
Но прозреть все равно не хочу!

***

Я листок, упавший с клена.
Оторвался и лечу.
Осень смотрит удивленно:
Как от боли я кричу!

Над поэтом пошутила
Эта осень не со зла.
Видно, ей тоскливо было,
Удержаться не смогла.

Получилась злая шутка,
Просто, как бы невзначай.
Две судьбы лишь на минутку
завязала … и прощай!

Мне, конечно, очень больно,
Но кого-то огорчу!
Я листком, упавшим с клена,
Вопреки всему лечу!

Жаль, душа в печали стонет.
Память в сердце берегу!
Мне б упасть в твои ладони,
Да найти их не могу.

И кони бегут, и избы горят,
А женщина хочет быть слабой!
И пусть, что угодно вокруг говорят,
Но грустно ей быть сильной бабой!

Поэтому я, как мужик и поэт
Пишу о любви и для женщин!
Чтоб женщине каждой дарить добрый свет,
Чтоб стало несчастных чуть меньше,

Чтоб радость дарить, чтобы словом согреть!
Я знаю, что этого мало!
Но песню красивую так нежно спеть,
Чтоб женщина женщиной стала!

Пусть кони бегут, пусть избы горят!
Я сам под копыта и в пламя!
Пускай, что угодно вокруг говорят,
Негоже в огонь слабой даме!

Сказочник

Его мир был соткан из тончайшей материи грёз, фантазий и чудес, которые сопровождали его всю жизнь. Большинство людей перестали удивляться настоящим чудесам, происходящим повсеместно. Ему это было дано. Ранней весной на ветках сирени начинали просыпаться почки. Они расстегивали свои тесные курточки навстречу солнцу. А потом начиналось чудо! Из крохотного бугорочка, как из долгого плена, рвалась на волю ветка, становившаяся с каждым днем все больше и больше! Это была ежегодная тайна природы, которую он называл извечным чудом.

Он всю жизнь был фантазером. Еще ребенком видел то, что другим было не под силу. В проплывающих облаках мог разглядеть мифических животных, а букет цветов, стоящих в обычной вазе, напоминал ему медвежью голову, которая по ночам шевелилась. На новогодней елке игрушки оживали, когда все засыпали, и поэтому он старался притвориться спящим, чтобы неожиданно, открыв глаза, увидеть, как они перепрыгивают с ветки на ветку, чтобы сообщить друг другу какую-то свою тайну.

Став взрослым, он по-прежнему верил в сказки. Разумеется, волшебные палочки, золотая рыбка и щука, исполняющая желания, остались в далеком детстве. Но в сказки верить продолжал. Большинство людей, когда в их жизни случались чудеса, говорили, примерно, одинаково:

- Случайное совпадение!

Он в случайности не верил. Поэтому его жизнь была похожа на сказку, в которой он жил. Правда, сказка не всегда была доброй. Часто очередная история заканчивалась грустно. Но он не отчаивался, продолжая твердо верить, что самое главное еще не случилось. Иногда бывали в его жизни моменты, когда опускались руки и наступали дни тоскливого ожидания. Но вера помогала пережить трудные времена.

Люди, находившиеся рядом с ним, по-разному относились к его фантазиям. Одни с презрением, крутя пальцем у виска, другие с завистью, а кто-то с восхищением. Но таких было немного. Чаще всего считали, что это обычная блажь, которая рано или поздно пройдет. Однако, не проходило. Он и сам не желал становиться другим.

Каждый человек подвержен раздвоению личности. Каждый! Вот только, признаться в этом никто, как правило, не хочет. Люди постоянно играют определенную роль. На работе они одни, дома – другие, а наедине с собой – совершенно неузнаваемые даже для себя.

Гримируясь пред очередным спектаклем, он всегда ловил себя на мысли, что из зеркала на него смотрит его двойник. Они только внешне были похожи, а внутренний мир у каждого был свой. Один был добрым и отзывчивым, открытым и искренним, доверчивым и умным. Другой, смотрящий на него из зазеркалья, был полной противоположностью: циничным и расчетливым, самонадеянным и решительным, самодостаточным и уверенным. Закончив гримироваться, они менялись местами. Один уходил на сцену, а он терпеливо ожидал окончания лицедейства, каждый раз переживая, что однажды его двойник не захочет вернуться, чтобы поменяться местами, и он навсегда останется в зазеркалье. Но пока этого не случалось, и каждый из них всегда возвращался в законную обитель.

Когда он пытался об этом рассказать, его не понимали, и, откровенно смеясь, бросали в лицо, словно грязную половую тряпку:

- Сказочник!

После чего, он замыкался в себе, тяжело перенося нанесенное оскорбление.

Обладая пытливым, аналитическим складом ума, он неожиданно пришел к выводу, что быть сказочником не так уж плохо. Напротив, ему стало нравиться это звание! Наблюдая за людьми, которые его окружали, он пришел к выводу, что основная масса людей пишет свою жизнь, как хронологию. Это было скучно, неинтересно и противно. Человек – сценарист собственной жизни, которую пишет ежедневно. А самое ценное – время, которое необходимо использовать с толком. Жаль, что большинство этого не понимали или не хотели понять.

Он писал сказку. Ему хотелось ее дарить всем, независимо от настроения, погоды и время суток. Выходя на сцену, он остро осознавал, что в зале сидят в основном женщины, которых не долюбили, и которые сами хотят любить. Поэтому он дарил им сказку! А они, в благодарность за это, полтора часа были влюблены в него! А он в них! Конечно, такое короткое время было ничтожно для жизни, но память – странная штука! Много позднее, женщины, побывавшие на его спектакле, вспоминали его сказку с благодарностью и легкой грустью. И он понимал, почему это происходит. Жаль, что таких спектаклей было невероятно мало!

Когда мужчина проходит мимо красивой женщины, он невольно втягивает живот и распрямляет плечи. А женщина? Она выпрямляет спинку и поднимает подбородок.

Соприкоснувшись с его сказочным миром, люди думали так же, как думают, когда покупают лотерейный билет:

- Кому-то везет! Может быть, в этот раз повезет и мне?

Его сказки дарили людям надежду.

- Если у него получается, то чем я хуже? Значит, и у меня такое тоже может быть?

Неудачный брак надолго выбил его из привычной колеи. Бывшая жена на прощание швырнула обвинение:

- Сказочник!

И вновь былая обида лохмотьями повисла в его сознании.

После развода он поселился в маленькой квартире, которую стал в шутку называть каморкой или кельей. Его жизнь стала более скучной, чем прежде. Он утратил способность видеть необыкновенное. На работу ходил по инерции. Новых ролей не предвиделось. Денег едва хватало, чтобы не умереть с голоду. Он, наверное, совсем потерялся в суете большого города, если бы однажды не случилось непредвиденное, после чего вся его жизнь засветилась новым, необъяснимым светом.

Как-то раз, когда вечером он пришел домой после очередного спектакля, где был занят в эпизодической роли, к нему в дверь постучала соседка. Звонок не работал, а он все никак не мог привести его в рабочее состояние, потому что почти ничего не смыслил в электричестве. Немолодая женщина, с которой он всегда вежливо раскланивался по утрам, стояла на пороге и виновато смотрела с немой просьбой на заплаканных глазах.

- Сергей Павлович! – обратилась к нему женщина. – Даже не знаю, с чего начать.

- А Вы проходите, - пригласил он ее в комнату.

- Да, не могу! Я на секундочку.

- Слушаю Вас, - он приготовился выполнить ее просьбу.

Эта женщина, после его вселения, сразу обратила внимание на молодого и неухоженного мужчину, который всегда был вежлив с новыми соседями. Кое-кто начал судачить о нем, но она сразу заставила прекратить пустые разговоры, считая, что каждый имеет право на личную жизнь. В доме ее уважали за честность и порядочность, поэтому оставили его в покое.

- Сергей Павлович! – снова повторила его имя соседка. – Беда у меня. И за помощью обратиться не к кому. Вся надежда на Вас! Коли откажете, не знаю, что и делать.

- Да, что случилось? – воскликнул он.

- Дочка ко мне приехала с внучатами. Да, вот ведь незадача случилась! Она у меня разведенка. Внучат оставила на два дня, да поехала выписываться от бывшего мужа, чтобы, значит, ко мне прописаться и жить всем вместе. А я не против. Мне только веселее будет. И внучата при мне.

- Анна Сергеевна! Эдак мы до утра проговорим. Что от меня надо? – он откровенно начал уставать от ее многословности.

- Да муж ее, бывший, по пьяному делу руку ей сломал. Теперь дочка только послезавтра приедет, а мне на сутки на работу надо идти. Я ж вахтером работаю! У меня дежурство с восьми вечера.

И она так посмотрела на него, что он понял, надо выручать.

- Если я правильно понял, внучат на сутки оставить не с кем. Мне придется с ними сиделкой побыть. Так?

- Нет! Не так! – ответила женщина. – Я со сменщицей договорилась. Она меня утром в восемь часов сменит. Сергей Павлович! Миленький! Видит Бог, не к кому больше за помощью обратиться!

Женщина расплакалась.

- Анна Сергеевна! А, ну! Прекратите немедленно! Я все понял. Считайте, что сиделку до утра Вы нашли. Идите к себе, а я через минуту буду.

Соседка, крестясь, пошла к себе, что-то бормоча под нос.

У него не было своих детей. Как с ними себя вести, он даже не представлял. Но помочь женщине в такой ситуации, было просто необходимо. Тот, другой, из зазеркалья, вряд ли бы пошел нянчиться с чужими детьми, найдя тысячу причин, чтобы отказать соседке. А он не мог остаться равнодушным, когда человек попал в такое сложное положение. В этом и заключалась их несовместимость. Он был добрым и отзывчивым.

Войдя в квартиру соседки, он с удивлением отметил, что внучата Анны Сергеевны совсем еще маленькие. Девочка была не старше четырех лет, а ее брату года три, не больше.

- Леночка! Ванюша! Это дядя Сережа! Он добрый и хороший. Я ухожу на работу, а он с вами посидит до утра. Договорились? – спросила бабушка внучат.

- Договорились, - неожиданно уверенно ответили хором дети, разглядывая незнакомца пытливым взглядом.

Соседка ушла, а он остался с детьми, не зная, что делать дальше. Укладывать спать их, было еще рано. Бабушка обоих покормила, поэтому кушать они не хотели. Он стоял посредине комнаты и не представлял, чем занять детей. Между тем, девочка взяла в руки куклу и стала с ней заниматься, примеряя платья. Мальчик по-прежнему стоял, засунув палец в рот, и смотрел на незнакомого дяденьку. Надо было что-то сказать, но что? Вспомнив из своего небольшого опыта общения с детьми, он назидательно произнес:

- Ваня! Не надо палец во рту держать. Зубы кривые вырастут.

Но мальчик отреагировал на это замечание по-своему:

- Дядя Силёза! Ласказы сказку!

Он еще не выговаривал некоторые буквы. И от этого его речь была необычайно привлекательна. Отказать, когда на тебя вдруг смотрят две пары детских глаз, невозможно.

- А какую сказку вам рассказать? – спросил он.

Мальчик на секунду отошел от него, и принес старую, потрепанную книжку. Сергей взял ее в руки, прищурился, стараясь прочитать название. Но у него ничего не получилось. Очки он оставил дома, не предполагая, что ему придется читать сказки, а без своих «вторых глаз» он не мог прочитать ни строчки. Оставить детей, чтобы быстро сбегать домой за очками, он не имел права. Дети его просто не отпустили. Надо было искать выход.

- Вот что, ребятки! - обратился он сразу к обоим. – Времени уже много, вам пора на боковую. Ложитесь спать, а я посижу с вами и расскажу интересную сказку.

Дети, в предвкушении интересной истории, послушно стали готовиться ко сну.

- А мы с Ваней спим на одном диване, но в разные стороны, чтобы не драться, - объявила Леночка.

- Нет! - ответил Сергей. - Так не пойдет. Вы - брат с сестрой, и ссориться вам не годится! Надо жить в мире и согласии. Давайте, я вам помогу.

С этими словами он уложил их на диван, который бабушка приготовила для них. Но, чтобы дети не стали ссориться, он укрыл их разными одеялами. Получилось, что у каждого была своя территория. Ваня лежал у стенки, а Леночка с краю. После того, как дети улеглись, Сергей Павлович придвинул старенькое кресло поближе к дивану, удобно уселся, и стала думать, о чем рассказывать. Проблема заключалась в том, что прежде ему никогда не приходилось рассказывать сказки. Те, что ему пришлось самому услышать в далеком детстве, как-то рассказывать не хотелось. Ну, что это: «жили-были»? Скучно! А дети терпеливо ждали начала сказки. И вдруг, неожиданно для самого себя, он начал рассказ:

- Маленькая веточка появилась на огромном дереве из крохотной почки, которая была похожа на родинку. Она, как будто вырвалась из плена, после долгой зимы, и очень была рада всему, что окружало ее. А рядом были большие, могучие ветви, которые окружали ее и воспитывали. Большая ветвь постоянно говорила:

- Ты растешь на большом и красивом дереве, которое называется дуб. Этот дуб растет здесь давным-давно. Ему сто лет. Поэтому ты должна вести себя солидно.

Но веточка не хотела быть солидной. Ей все было интересно. Она хотела узнать, какие деревья стоят поблизости, и чем они отличаются от дуба? Почему солнышко ночью надолго прячется за горы? Почему на одних ветках есть гнезда птиц, а на других их нет? Она задавала много вопросов, на которые не получала ответы.

А однажды на ней пробился первый робкий листок.

- Что это? – радостно спросила веточка.

- Листок, - равнодушно ответила ближайшая большая ветвь.

- А зачем он появился? – последовал следующий вопрос.

- Так надо, - снова ответила большая ветка, словно отмахнулась от надоедливых вопросов.

За первым листком на веточке появились еще четыре. Она радовалась им, стараясь вытянуть свои листочки поближе к солнцу. Но большие ветки, находящиеся рядом, одергивали ее, не давая возможности вытянуться подальше.

- Не торопись! Еще успеешь! Не твоя очередь! – воспитывали они.

За короткое лето веточка заметно выросла. Но количества листочков не прибавилось, чему она сильно огорчалась.

- Не спеши, - воспитывали ее. – В следующем году листочков будет больше.

Наступила осень. Ветви стали сбрасывать свои листья. Но маленькая веточка никак не хотела расставаться со своими.

- Пора! – твердили ей. – Сбрасывай листья.

- Еще успею! – звонко шелестя, отвечала она.

Наступили первые заморозки, а на маленькой веточке по-прежнему шелестели пожелтевшие листочки. Большинство веток уже погрузились в долгий зимний сон. А ей было не до сна. Она хотела узнать, почему старые ветви сбросили листья, и уснули до весны. И что это такое сыплется сверху, похожее на тополиный пух, но только очень холодный?

Старый дуб терпеливо ждал, когда, наконец, молоденькая веточка угомонится и, сбросив листья, погрузится в сон.

- Пора! – ласково говорил он. – Скоро морозы придут.

- А что такое - морозы? – спрашивала веточка.

- Скоро узнаешь, - отвечал мудрый дуб. - Но будет лучше, если к этому времени ты будешь спать.

- Почему лучше? – не унималась она.

- Потому что можешь замерзнуть и весной не проснуться. Спи, малышка! И веточка сбросила последний листок, чтобы, уснув на долгую зиму, проснуться весной и вырасти в большую, мудрую ветвь, которая станет учить другую, такую же маленькую веточку, уму-разуму.

Продолжение следует от количества заинтересованных читателей.

Сергей так увлекся своим рассказом, что не заметил, когда дети уснули. Леночка спала, подложив под розовую щечку свой маленький кулачок. Она в этот миг была похожа на ту самую маленькую веточку, о которой он придумал сказку. Ваня лежал на спине, и чему-то улыбался во сне.

- Наверное, ему снится продолжение моей сказки, - подумал Сергей, и умиротворенно улыбнулся, любуясь детьми.

Утром, перед приходом соседки, Сергей подошел к дивану, чтобы проверить, как спят дети. Он осторожно, стараясь не шуметь, взглянул на спящих. Но в этот момент Ваня распахнул глаза, и улыбнулся!

- Ну, надо же! – подумал Сергей, глядя на мальчика. – Такое могут только дети! Когда просыпаются взрослые, они никогда не улыбаются! Улыбаются только дети, потому что им нравится жить!

Ваня сладко потянулся, и хотел что-то сказать, но Сергей показал ему на спящую сестру. Мальчик все понял, поэтому тихо протянул руки, чтобы Сергей вынул его из постели. Ваня прижался к нему, и Сергею стало так хорошо, как до этого никогда не бывало. В нем что-то, словно проснулось из далекого детства.

Когда Анна Сергеевна пришла домой, она обратила внимание на полную гармонию: дети и сосед сидели за столом и вкусно кушали. Причем, если при матери или бабушке внуки капризничали, то сейчас не было даже намека на каприз с их стороны. Они послушно ели все, что приготовил им дядя Сережа.

- Сергей Павлович! Вы настоящий волшебник! В первый раз вижу, чтобы Ваня был таким послушным.

- Ну, что Вы! Ваши внуки – замечательные дети! Мне они не доставили никаких хлопот. Напротив, мне было очень интересно с ними.

А дальше, обращаясь к детям, весело сказал:

- Ребята! Мне пора! До свидания!

Ваня выбежал из-за стола, крепко прижался к ноге соседа и, задрав голову, спросил:

- Дядя Силёза! Ты еще плидёшь?

- Конечно, приду.

- Ула! – громко закричал Ваня. – Сказочник еще плидёт!

Домой Сергей возвращался в странном состоянии. Мальчик назвал его сказочником, а он воспринял это, как награду.

Вечером он пришел с работы усталый позднее обычного. Хотелось поскорее надеть старую пижаму и завалиться на скрипучий диван с книжкой, которую не мог прочитать целый месяц. Он уже, было, собрался притворить свои планы в жизнь, как в дверь негромко постучали. Тяжело вздохнув, он поплелся к двери. На пороге стояла соседка, пряча глаза:

- Сергей Палыч! Прямо не знаю, что делать! – начала она свою длинную, виноватую речь. – Внуки без Вас спать не хотят. Ваня наотрез отказывается ложиться в постель, говорит, что пака Сказочник не придет, спать не станет. Я уж и так, и сяк, а он ни в какую.

- Не переживайте, Анна Сергеевна. Я сейчас приду.

- Спасибо Вам!

Пришлось оставить пижаму и книгу с диваном, а самому идти к детям, которые, увидев его, запрыгали и дружно стали кричать:

- Сказочник пришел!

Сергей улыбнулся, и все его недовольство в один миг исчезло, когда он увидел блеск ожидания в глазах детей. Это взрослых можно обмануть, а дети - народ особый. Они плохого и злого человека за версту чувствуют.

- Ну, что? – спросил он. – Спать не хотите?

- Мы хотим сказку, - робко сказала Леночка.

- Будет вам сказка! – ответил Сергей, укладывая их в постель.

Соседка с умилением смотрела на него, удивляясь, как ловко он управляется с ее внуками. Дети улеглись так, как в прошлый раз их уложил Сергей. Бабушка стала протестовать:

- Их надо валетом класть, иначе снова подерутся.

- Не надо нас валетом! – запротестовали внуки. – Мы больше не будем! Нас дядя Сережа научил не ссориться! – объяснила Леночка.

Бабушка с удивлением покачала головой, но больше вмешиваться не стала. Сергей снова придвинул кресло вплотную к дивану, внимательно посмотрел на детей, соображая, о чем в этот раз рассказывать. Он не был готов к продолжению, поэтому пришлось на ходу придумывать что-то новое. Дети терпеливо ждали начала сказки. И он начал рассказывать:

- Новенький автомобиль стоял на площадке в ожидании своего хозяина. Он только что сошел с конвейера, и был готов гонять по дорогам так, чтобы ветер не смог его догнать. А в багажнике одиноко скучало запасное колесо. Оно тоже было совершенно новым, и ему хотелось поскорее занять свое место на оси автомобиля, чтобы крутиться и везти пассажиров. Но ему не повезло, и оно находилось в темном закутке, мечтая, когда сможет покинуть это скучное место, потому что называться «запаской» очень грустно. Прошло немного времени и «запаска» услышала звук работающего мотора. Это означало, что автомобиль приобрел своего хозяина.

- Это хорошо, - подумала «запаска». – Значит, скоро я встану на ось и буду бегать по дорогам.

Вечером хозяин вытащил «запаску» на свет. Он проверил в ней давление воздуха, похлопал теплой ладонью по упругим бокам и ласково сказал:

- Отличное колесо!

«Запаска» радостно отозвалась на шлепок хозяина.

- Конечно, отличное! – подумала она. – Вот только мне интересно, когда я смогу крутиться?

Хозяин был неопытным водителем, и вскоре он вытащил «запаску» из своего укромного места, чтобы поставить на ось.

- Ура! – хотелось крикнуть «запаске», потому что теперь ее место заняло проколотое колесо, которое надолго оказалось в багажнике.

А бывшая «запаска» стала называться передним колесом. Ей нравилось быть впереди, слушать руль водителя, и бежать по дороге в нужном направлении.

Сергей снова увлекся рассказом, и снова не заметил, как дети уснули. Анна Сергеевна тихо подошла к нему и жестом поманила на кухню. Он прошел за соседкой.

- Сергей Палыч! Вы - настоящий волшебник! Я своих внуков, вроде, неплохо знаю, но никак не ожидала, что они могут быть послушными и тихими.

- Я, откровенно говоря, сам этому удивляюсь. И никак не могу взять в толк, откуда у меня сказки придумываются.

На следующий день приехала дочь соседки с гипсом на руке. Вечером, возвращаясь с работы, Сергей услышал за дверью соседки шум. Он не хотел вмешиваться, но слова, долетевшие до его слуха, весьма огорчили.

- Что это за прихоть? – шумела дочь соседки. – Придумали себе сказочника! И чтобы я больше об этом не слышала! Шагом марш спать!

Анна Сергеевна что-то чуть слышно возражала, а дети хныкали, не желая слушать мать. Ему стало жаль их всех, но вмешиваться он не имел права.

С дочерью соседки он встретился утром на лестничной площадке. Она кокетливо улыбнулась:

- Здравствуйте, сосед! Мне мама про Вас все уши прожужжала. А дети говорят, что Вы – сказочник!

- Здравствуйте! – холодно отреагировал он на приветствие, вспомнив вчерашнюю брань. – У Вас прекрасные дети.

- Заходите в гости, чайку попить. И просто, пообщаться, - она сделала ударение на последних словах.

- Спасибо, - ответил он.

- Спасибо «да» или спасибо «нет»? – спросила она, продолжая строить глазки.

- Как-нибудь зайду, - ответил он. Но желания зайти не было.

Через два месяца детей определили в детский садик. По утрам Сергей видел, как сердитая мамаша торопливо со скандалом вела малышей мимо его окон. Ему откровенно было жаль их, особенно мамашу. Наверное, потому, что она не очень любила своих детей. За это время он напридумывал много новых сказок, но его никто не приглашал по вечерам. Он слышал, как они капризничают и просят позвать дядю Сережу. Но мать строго, повышая голос, говорила, что пора спать, а сказку им расскажут в детском садике.

Тетрадь, в которой он записывал свои новые истории, уже не могла вместить в себя все его фантазии, и поэтому он принял неожиданное решение. Коллеги на работе откровенно смеялись над ним:

- Слыхали? Наш сказочник скоро с голоду ноги протянет, а сам взял в рассрочку компьютер. Ну, не чудак ли? Как расплачиваться станет? Одно слово: сказочник!

Продолжение следует.

Он не обижался. Они не могли понять, что для него в жизни открылась новая страница. Наконец-то он нашел свое призвание. Он писал сказки, которые очень хотел подарить детям. По ночам, когда наступала тишина, он садился к новенькому компьютеру и набирал тексты очередной сказки. Время останавливалось, он жил в другом измерении, чувствую себя властелином и волшебником слова. Словно крылья за спиной давали ему полет мысли. И никто в целом мире не смог бы оценить эту радость полета! Одно огорчало: не было слушателей! А ему так хотелось подарить свои сказки именно детям! Взрослые не смогли бы понять мир его фантазий. Они давно утратили способность удивляться. А он, вспоминая глаза Вани, продолжал творить сказку и верить, что наперекор всему, он сумеет рассказать эти истории.

А дальше все случилось, как в сказке. Наверное, потому что он назло всем верил в свою звезду. Как-то вечером к нему в дверь настойчиво постучали. Ему очень не хотелось прерывать свое занятие. Он писал новую сказку, которая захватила его сознание. Но, не выключая компьютер и постоянно оглядываясь на монитор, он пошел к двери. На пороге стояла молодая, незнакомая женщина.

- Войти можно? – спросила она разрешения.

В первую минуту он даже не обратил внимания на ее густой, красивый голос. Он был поглощен своей идеей, поэтому, как автомат ответил:

- А Вы не ошиблись адресом?

- Нет! – ответила она. – Вы - Сергей Павлович, - уверенно констатировала женщина.

- Да. Это я, - растерянно ответил он.

- Тогда я к Вам.

Он посторонился, пропуская гостью в свою каморку. Она вошла, огляделась, понимая, что попала в квартиру холостяка. Но тот стоял несколько растерянный, не догадываясь помочь женщине снять пальто. Она добродушно улыбнулась:

- Не возражаете, если я сниму пальто?

- Да-да! Конечно! – спохватился он. – Вот только мне, право, неловко. Я никого не ждал. Моя каморка не прибрана.

- Ничего страшного, - ответила женщина и снова улыбнулась.

Вот теперь он смог оценить ее. Красавицей назвать ее было нельзя, но с какой-то яркой изюминкой во внешности. Что так привлекло его в ней? Он пока не мог сосредоточиться, чтобы ответить на этот вопрос.

- Куда прикажете пройти? – спросила она его.

- В комнату. Другого места, к сожалению, у меня нет, - ответил он, совсем растерявшись.

Она прошла в комнату и надолго остановила свой взгляд на мониторе. Он был каким-то инородным в этой неуютной квартире. Все было достаточно убогим: старый, развалившийся диван, покрытый истертым пледом, такое же кресло, письменный стол, в чернильных пятнах, и в довершении всего - настольная лампа с абажуром, каких давно уже нигде не было.

- Да! – подумала она. – Бедно живет человек.

Она продолжала стоять посредине комнаты, не решаясь куда-то присесть. А он, потерянный и неуклюжий, находился позади нее, не зная, что предпринять. Наконец она обернулась к нему и с улыбкой стала говорить. В этот момент он понял, что так привлекло его внимание в этой странной гостье. Её взгляд! Она смотрела на него с любопытством ребенка! Ее глаза! Вот в чем был секрет! Взрослые, как правило, не умеют так смотреть, а она сохранила в своем взгляде непосредственность детства.

- Сергей Павлович! Я к Вам по делу. У меня есть предложение, от которого, я полагаю, Вы не откажетесь.

- Как Вас зовут? – прерывая свое молчание, спросил он.

- Ой! Простите! Я не представилась. Меня зовут Марина Владимировна. Я - методист в детском садике, который посещают Ваши соседские дети.

- А я тут причем? – не понял он.

- Лена и Ваня называют Вас Сказочником. Они говорили, что Вы рассказываете им какие-то красивые истории. Мне стало так интересно, что я отважилась придти и познакомиться с таким интересным человеком! Они рассказали про сказку о веточке на дереве, а потом про запасное колесо. Это правда?

- Ну, да! Был такой момент, когда мне пришлось с ними нянчиться. Они просили рассказать сказку, а я очки дома оставил. Вот и придумывал разные истории.

- А почему не классическое: про зверей или про царевну?

В ее глазах светилось любопытство ребенка. Она с каким-то неподдельным интересом задавала вопросы. Сергей снова засмущался.

- Да как Вам сказать? – он задумался. – Про зверей и царей много чего написано. А вот Вы когда-нибудь задумывались над тем, что вокруг нас много чудес, которые мы перестали видеть?

- Я, кажется, понимаю, о чем Вы хотите сказать, - улыбаясь, ответила женщина. – Ваша сказка про веточку говорит о многом. Каждую весну начинается чудо, которое мы, как правило, воспринимаем обычным явлением.

- Вот именно! – азартно подхватил он. – Взрослые разучились это видеть. Такое подвластно только детям с их неуемной фантазией и умением радоваться всему, что их окружает. Вот как-то я увидел, что, проснувшись, Ваня улыбнулся! Ну, скажите мне, разве взрослые люди при пробуждении улыбаются?

Он так увлекся, что не обратил внимания на свою собеседницу. Она смотрела на него широко открытыми глазами, не скрывая своего восхищения!

- Сергей Павлович! Вы действительно, непохожий на других, человек! Вы – Сказочник!

- Ну, вот! И Вы туда же! – с легкой досадой сказал он.

- Нет! – торопясь, ответила она. – Вы не так меня поняли! Я имела в виду, что Вы не растратили способности удивляться. Это так здорово!

- Шутите? – спросил он с некоторым подозрением.

- Это не шутка! – задорно ответила она. – Я рада, что пришла к Вам! Потому, что сама себя часто ловлю на таких же мыслях, но меня никто не понимает.

Распознав, что они «одной крови», Сергей стал рассказывать ей про свои мечты, наблюдения, о своих планах. А в конечном итоге, он почитал ей свои придуманные сказки, нисколько не стесняясь, что может показаться наивным мечтателем. Они сидели рядышком на старом диване, словно всю жизнь знали друг друга. Сами того не замечая, уже общались на «ты», называя по именам без отчества. Как это произошло, они не понимали.

- Понимаешь, Маринка, - говорил он. – Мне бы хотелось, чтобы мои сказки прочитали не только дети, но и взрослые. Им, наверное, это будет даже полезнее, чем детям. Возможно, тогда они вернут способность видеть то необычное, что находится рядом. Нам учиться у детей надо, а мы стараемся их загнать в рамки взрослой жизни!

- Эх! Сережа! – вздыхала она. – Я это понимаю, но как достучаться до сознания взрослых? Они мне всех детей портят своим воспитанием. А ведь это их дети. Не мои.

- То-то и оно, - сокрушался он. – А у тебя свои дети есть?

- Может быть, тебе покажется странным, но у меня нет детей.

- Почему?

- А у тебя, почему нет? – спросила она в ответ.

- Господь не дал, - грустно ответил он.

- Вот и мне тоже. Я ведь даже замужем не была, - она тяжко вздохнула.

- Что так?

- Да как-то не сложилось. Был жених. Я ему рассказала про свои мечты, а он решил, что с такой ненормальной лучше не связываться.

Они не заметили, что за окном ночь давно развесила свои покрывала.

- Ой! – спохватилась Марина. – Мне домой пора. Засиделась я!

- Я тебя провожу, - он начал быстро собираться. – Кстати, ты зачем приходила? Я так и не понял.

Неожиданно она залилась смехом, который был похож на звон малинового колокольчика.

- Я же пришла, чтобы пригласить тебя к нам на утренник, почитать свои сказки! Придешь?

Он, любуясь этой необыкновенной женщиной, твердо ответил:

- Приду! Непременно приду!

По темным улицам они шли рядом и не могли наговориться, постоянно перебивая собеседника. Он говорил о том, что луна, по его мнению, огромный воздушный шар, а она рассказывала, как смотрит на облака, представляя, что это звуки волшебной музыки, которые вырываются из большой свирели. Посмотри на них кто-то со стороны, наверняка сказали бы, что двое ненормальных говорят о глупостях, вместо того, чтобы уютно устроившись на одной из скамеек, долго и вкусно целоваться.

- Вот мы и пришли! – несколько грустно сказала она, указывая на маленький старый домик. – У методистов зарплата мизерная, поэтому приходится снимать комнату в таком неприглядном месте.

- А, по-моему, вполне приличный дом, - ответил он. – Если его побелить, он будет похож на квадратное облако.

Она тихо засмеялась.

- И вправду! Я как-то не догадалась об этом подумать. Сергей! Спасибо тебе за интересный вечер.

- И тебе спасибо.

- До встречи, Сказочник!

Домой он летел на лунных крыльях непонимания.

- Ну, надо же! – думал он. – Впервые встретил такую же чудачку, как я! Странно все это.

Через неделю он пришел в детский сад. Ваня и Леночка встретили его громкими возгласами:

- Это наш дядя Сережа! Он – Сказочник!

Марина усадила его на стул, вокруг которого расположились дети. Они с нетерпением ждали сказку. Сергей не стал открывать напечатанный текст, решив рассказывать по памяти.

- В старый Дом культуры привезли новенький красный рояль. Никто не знал, зачем он нужен. Поэтому его поставили в углу. Он одиноко стоял на затемненной сцене, ожидая, когда к нему подойдет музыкант, чтобы, коснувшись клавиш, сыграть красивую и неожиданную мелодию. Но шло время, и никто к нему не подходил. Рояль покрывался пылью, забытый всеми. Однажды пришли плотники, чтобы поменять несколько старых досок на сцене. Они передвинули рояль на самый центр, чтобы не поцарапать полировку. Закончив работу, плотники не стали двигать инструмент на прежнее место, оставив его в покое. Только один из них ласково погладил по крышке, смахнул пыль и сказал с восторгом:

- Знатный инструмент! Жаль играть не умею, не то бы с радостью прикоснулся к его клавишам.

Рояль, услышав эти слова, был готов хотя бы к тому, чтобы плотник просто погладил белые и черные клавиши, которые скучали без прикосновений. Но человек ушел, оставив рояль скучать в одиночестве.

Но однажды в пустой и темный зал вошел мальчик с папкой для нот. Он был сильно огорчен. Сегодня на уроке музыки строгий преподаватель поставил ему двойку, за то, что он неправильно играл музыкальный этюд. Мальчику хотелось немного разбавить скучную музыку, поэтому он сам придумал несколько добавлений, чтобы этюд звучал более весело. Но преподаватель не понял его фантазий, и «влепил» жирную двойку в дневник. Мальчик сидел в самом углу зала и тихо плакал от обиды. Рояль услышал странные звуки и всеми струнами напрягся от ожидания.

- Может, сейчас на меня обратят внимание? – думал он. – Я так устал от одиночества. Мои струны скоро надо будет настраивать, потому что они находятся без дела. А расстроенный рояль никому не интересен.

Он громко зазвенел басовой струной. Мальчик поднял голову и посмотрел на сцену, посредине которой стоял красный концертный рояль. Юный музыкант осмотрелся, но не заметил никого вокруг. Тогда он пошел на сцену. Осмотрев инструмент, мальчик достал из кармана носовой платок и стал бережно и аккуратно протирать пыль. Рояль притих. Ему было приятно прикосновение этих ласковых рук.

- Спасибо тебе, малыш! – думал рояль. – Скорее открывай крышку, коснись моих клавиш, а я постараюсь подарить тебе волшебную сказку, которую приберёг специально для тебя!

Между тем, мальчик и в самом деле открыл крышку рояля, сел на стул и нежно коснулся клавиш, закрыв глаза. Рояль мгновенно отозвался на прикосновение. Его рояльная душа замерла от восторга. Потому что мальчик играл музыку своей души! Внезапно, откуда-то сверху посыпались разноцветные снежинки, но не холодные, а добрые и светлые. Они кружили над роялем медленным роем, то опускаясь, то поднимаясь в высоту. А когда снежинки собирались вместе, из них вырастали волшебные птицы с огромными светящимися крыльями. Мальчик продолжал играть, а рояль дарил ему сказку. Над самой серединой крышки стал расти подснежник. Он светился, словно внутри него была яркая лампа. Лепестки цветка поднимались над роялем, потом медленно таяли, и возрождались вновь и вновь. Птицы порхали над подснежником, как огромные бабочки, неслышно взмахивая крыльями. А музыка лилась, переплетаясь со светом подснежника, летящими снежинками и крыльями птиц.

Сергей закончил рассказывать сказку, а дети продолжали смотреть на него необыкновенными глазами, не в силах прервать свои грёзы. В дверях стояла Марина и влюблёно глядела на Сказочника. А позади нее замерли воспитательницы и родители, пришедшие на утренник. И все они видели, как по залу продолжают летать легкие, разноцветные снежинки, огромные яркие птицы, а подснежник распускает свои лепестки, выпуская на волю волшебные звуки красного рояля.

03.05.2009.

Колыбельная для любимой

Все, кто их знал, считали этот союз парадоксальным. Они даже внешне были абсолютно разными. Она - высокая, невероятно красивая женщина, уверенная в себе, занимающая в престижной фирме большую и ответственную должность, с которой успешно справлялась. Он был больше похож на потрепанного воробья, с виноватой улыбкой неудачника. Она могла надеть джинсовую юбку, забрать волосы в пучок, и все равно оставаться яркой и заметной. Он, одетый в костюм от Кардена, рядом с ней был похож на случайного спутника, который мог только еще острее оттенять ее индивидуальность.

У женщин есть много способов и ухищрений завуалировать недостатки и подчеркнуть достоинства. Маленькая грудь? Можно сделать накладную. Некрасивые ноги? Есть выход: брюки! Умелый макияж способен скрыть массу дефектов. А что делать мужчине? Компенсировать недостатки во внешности можно всего одним способом. Но опять это не каждому дано. Как быть? Надо быть умным и добрым. Умный, открытый, чуть наивный взгляд добрых глаз может свести с ума почти любую женщину! Почти!

Он был понимающим, невероятно добрым и терпеливым.

Когда эта пара стала жить вместе, никто не сомневался, что это ненадолго, что пройдет ее блажь, и они разбегутся в разные стороны. Ведь рядом с ней столько завидных женихов, которые глотают слюнки, глядя на эту роскошную, умную и успешную женщину.

Но прошло четыре года, а в их отношениях ничего не изменилось. Она, по-прежнему, была главным «добытчиком» в семье. Его зарплаты едва хватало ей на колготки. После работы, когда она просила водителя персональной машины остановить возле магазина, чтобы забежать за продуктами, последний невольно изумлялся ее поведению. С ее положением и зарплатой можно было каждый вечер ужинать в самом дорогом ресторане, или, принимая многочисленные приглашения навязчивых поклонников, самой выбирать места для ужина. Но вопреки всем мнениям, она торопилась домой с полными сумками продуктов. И никто в целом свете, в том числе она сама, не смогли бы объяснить, зачем ей это надо.

Приходя поздно вечером домой, она ставила тяжелые сумки на пол, присаживалась на маленький стул в огромной прихожей напротив большого зеркала, и критически рассматривала себя, с удовлетворением замечая, что она нисколько не изменилась внешне. Он подходил с виноватой улыбкой, и, не говоря ни слова, снимал с нее сапожки, надевал мягкие комнатные тапочки, помогал снять пальто и на руках относил в комнату, где усаживал в огромное кресло, укрывая теплым пледом. Потом шел мыть ее обувь. После чего открывал кран, наполняя ванную с душистым шампунем. Она сидела отрешенная, усталая после трудного дня и бессмысленно смотрела на экран телевизора, где в новостях часто мелькало ее запоминающееся лицо. А он тихо, почти крадучись, подходил к ней с тарелкой овощного рагу, которое она просто обожала, и начинал кормить, как маленького ребенка. Через полчаса он раздевал ее и нес в ванную. Она никогда не сопротивлялась его действиям. И никогда не смогла бы объяснить, почему у него, безмолвного и, казалось бы, послушного, такая власть над ее сознанием, желаниями и телом. Она, разомлевшая, лежала в розовой пене, с закрытыми от удовольствия глазами, и была вполне счастлива, что рядом находится, человек, способный без слов угадывать ее желания. Что еще надо для счастья? Возможно, ребенка! Он несколько раз, не очень уверенно, говорил об этом, но она не решалась на такой ответственный шаг. Вот и сейчас, она краем глаза посмотрела на свое красивое тело и подумала, что рождение ребенка может испортить ее фигуру.

- Еще успеем! – вслух сказала она.

Он кивнул головой, понимая, что она имела в виду, после чего прикурил длинную, тонкую сигарету с ментолом и дал ей затянуться несколько раз. Она блаженно, с благодарностью, прикрыла глаза. Затем, он включил душ, намылил ее упругое тело душистым гелем, долго смывал накопившуюся усталость, а потом отнес на кровать. Через минуту она крепко спала, подложив под розовую щечку теплую ладошку. Еще какое-то время он смотрел на любимую женщину, пытаясь угадать, что ей снится в этот момент, и тихо напевал колыбельную песню, которую она, конечно, уже не слышала:

- Будет сниться в ромашковом поле

В бирюзовой речушке камыш,

И под солнечным этим раздольем

По росе босиком ты бежишь.

Месяц звездные шторы колышет,

Светом тихим касается крыш,

Жаль, ты песню мою не услышишь,

Потому что давно уже спишь.

Потом он шел на кухню мыть посуду, приводить в порядок ванную комнату и разбирать сумки, чтобы рано утром приготовить ей завтрак. Закончив с делами, он садился за стол и что-то, долго обдумывая, писал.

Когда поздней ночью он ложился спать рядом с ней, она, не просыпаясь, медленно поворачивалась к нему и ласково обнимала его, что-то бормоча сквозь сон. А он лежал рядом, не шевелясь, боясь потревожить ее.

В будние дни, просыпаясь утром, она точно знала, что завтрак уже готов, ее деловой костюм лежит на кресле, сапожки на привычном месте, а ей остается только встать, принять утренний душ, позавтракать и спуститься к подъезду, где будет ждать персональный автомобиль. Она целиком была сосредоточена на карьере, работе и самой себе. Ее мало интересовало, чем занимается он. Считала, что все у них хорошо. Достаток в доме она обеспечивала, позволяла себя любить, ему не изменяла. Иногда они ходили на концерты, презентации, в рестораны. Отдыхали на престижных курортах. Что еще можно было пожелать? Жизнь шла своим чередом.

Выходные она посвящала самой себе. Просыпалась очень поздно, не беспокоясь, что ее кто-то разбудит. Долго лежала в постели, наслаждаясь сознанием, что никуда торопиться не надо. Не поднимаясь с кровати, включала телевизор и смотрела все подряд до тех пор, пока не появлялся он, приглашая к завтраку. Часто она забавно и капризно морщила нос, и тогда он приносил завтрак ей в постель. Потом она еще какое-то время не желала подниматься, он брал ее на руки и, словно маленького ребенка нес под душ. Но и тогда она оставалась безучастной, продолжая в шутку капризничать. Эта игра забавляла обоих. Так ей казалось. После обеда они вместе шли на прогулку, после чего, не заходя домой, она шла на занятия по фитнесу. Надо было поддерживать себя в форме. А он терпеливо ждал ее у входа на скамейке, что-то записывая в блокнот, с которым почти никогда не расставался.

Продолжение следует от количества комментарий.

Выходя после занятий, она всегда обнаруживала его на привычном месте. Веселая и раскрасневшаяся, она брала его под руку, и они шли домой. Если приходилось проходить мимо магазина мужской одежды, она почти всегда силой затаскивала его, чтобы купить что-то оригинальное и модное в этом сезоне. Он протестовал, но она его совершенно не слушала, с легким раздражением отмечая, что все на нем сидит как-то неуклюже. Не умел он носить красивые вещи. Но все равно приобретала все самое дорогое и качественное. Правда, он редко надевал то, что она ему покупала, обходясь старыми джинсами и свитером, который давно пора было выбросить на помойку. По вечерам, во время ужина она в шутку, без злобы называла его «бомжем», обещая выбросить его старьё в мусорный контейнер. Он нисколько не обижался, понимая, что она шутит. Но упорно продолжал носить свою потрепанную одежду. Зимой было еще хуже, особенно, когда он встречал ее после работы. Она выходила в песцовой шубке, белых сапожках, а он стоял в китайском пуховике, из которого в разные стороны торчали перья. Его вязаная шапочка нелепо сидела на самой макушке, а видавшая виды сумка придавала вид настоящего бродяги.

- Ну, сколько можно носить это старьё? – спрашивала она. – Дома висит новая дубленка, а ты в такой мороз ходишь, черт знает в чем! Твою шапку скоро моль съест. Для кого я все покупаю?

- Не сердись, - отвечал он. - Мне так удобнее. Я привык. И в автобусах не жаль, если порвут.

- Да пусть хоть на клочья растреплют! – возмущалась она. – Я тебе еще сто дубленок куплю, лишь бы тебе тепло было.

- А мне и так тепло! Особенно, если ты не ругаешься, - и он улыбался своей виноватой улыбкой так, что она переставала сердиться.

Однако, смотреть на них со стороны было все же странно. Сослуживцы, выходившие следом, только качали головами, а мужчины, рассчитывающие на более тесные с ней отношения, ехидно поглядывали вслед, ожидая, когда у нее лопнет терпение и она, наконец, обратит на них свое внимание. Но, на их беду, ничего не происходило. Они по-прежнему были вместе.

Однажды она пришла домой откровенно злая и раздраженная. В глазах сверкали молнии, а на языке размножались тысячи колючек, готовых сорваться в любой момент. День был настолько неудачным, что надо было на ком-то сорвать злость. Все не заладилось с утра. Выходя из лифта, она споткнулась за порожек и сломала каблук у новых туфель. Пришлось возвращаться домой, повторяя нелепую фразу:

- Пути не будет!

Когда выходила из машины, неуклюже поставила ногу и, споткнувшись, больно ударилась коленкой о бетонный бордюр, порвав колготки. На совещании никто не поддержал ее новый проект. Секретарша перепутала необходимые документы, и к шефу она пришла не подготовленная к докладу. В довершении всего, вечером узнала, что машины не будет, потому что ее водитель попал в аварию, и автомобиль нуждается в ремонте. Пришлось добираться общественным транспортом, от которого она успела отвыкнуть. Мужчины предлагали подвести ее на своих машинах, но она, оставаясь независимой, отклонила все предложения, в которых читалось потаенная надежда на более откровенные продолжения. В автобусе было тесно и неудобно. От попутчиков пахло потом, дешевым одеколоном и пивом с воблой. Она к этому не привыкла. Тем паче, некоторые мужчины пытались откровенно потеснее прижаться к красиво одетой дамочке, случайно попавшей в переполненный автобус.

Она пришла домой злая. Он, как всегда, подошел к ней, пытаясь снять туфли.

- Сама управлюсь! – она резко оттолкнула его.

Не ожидая такой реакции, он опустился на пол перед ней, стараясь заглянуть ей в глаза.

- Ну, что уставился? – она начинала выходить из себя. – Что-то новое увидел?

Он ничего не ответил. Поставил рядом с ней ее тапочки, оставаясь в прежнем положении.

- И долго ты так намерен сидеть? – она провоцировала его на скандал, чтобы на нем выместить всю накопившуюся за день злость.

- У тебя был трудный день? – спросил он, как всегда с виноватой улыбкой.

- А тебе-то что? – с вызовом спросила она, ожидая начала скандала.

Но он ничего не ответил. Поднялся с пола и пошел в комнату, из которой доносился странный, но знакомый запах. Она оставалась сидеть на прежнем месте. Ей было необходимо «выпустить пар».

- Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты больше не надевал этот драный свитер! – крикнула она ему вслед. - Тебе больше надеть нечего?

Он понял, что она сегодня не в духе. Ей надо было выговориться. Точнее, выкричаться. А кроме него никого не было. И он, как Александр Матросов, пошел на амбразуру. Ее необходимо было спасать. Если сейчас она будет молчать, то ей станет совсем плохо. Он это понимал, зная наперед, чем все может закончиться. Поэтому подошел к ней, и, глупо улыбаясь, встал напротив. Она дала волю своей злости.

- Он еще и улыбается! Я, как лошадь пашу, чтобы принести в дом лишнюю копейку, а он улыбается! Другая бы на моем месте тебя взашей выгнала в твоем латаном свитере, а я столько времени терплю! Да от тебя толку, как от козла молока! Мужик называется! Ты даже за себя постоять не можешь! Баба на тебя орет, а ты улыбаешься? Настоящий мужик на твоем месте давно врезал по морде, и заставил заткнуться. А ты улыбаешься. Придурок!

Он стоял всего в двух шагах и молчал, ожидая, когда она прокричится. Но ожидания были напрасны. Она и не собиралась замолчать. Её еще больше выводила из себя его покорность.

- Долго ты так собираешься стоять, как пень в поганках? Уйди с глаз моих долой! Видеть тебя не хочу. Господи! - взмолилась она. - За что мне такое наказание? Сколько мужиков за мной ходят, а я, как последняя дура, терплю этого оборванца! И хоть бы толк, какой был! А то и не мужик совсем! Ведет себя, как баба! Стирать, готовить, убираться! Да, от тебя мужиком даже не пахнет! Ты и в постели себя по-бабьи ведешь.

Это был явный перебор. На мужчину можно кричать, когда надо «выпустить пар». Настоящий мужик это может понять и простить. Но бить ниже пояса? На такое способна только самая подлая женщина. И прощения, как правило, не бывает! Если бы она вовремя спохватилась, взяв свои слова назад, искренне раскаиваясь, он, скорее всего, из великодушия смог ее простить. Но она так увлеклась, что не заметила, когда перешла границу дозволенного.

Через минуту он стоял одетый в свой старенький пуховик, вязаную, нелепо сидящую на голове шапочку, с сумкой наперевес, полный решительности навсегда покинуть этот дом.

- Вот и славно! - не унималась она. - Иди-ка отсюда подобру-поздорову! Все равно толку от тебя нет! Давай! Шагай! Надоел хуже горькой редьки!

Он положил ключи от квартиры на тумбочку и, не оглядываясь, вышел прочь, аккуратно прикрыв дверь.

- Отлично! – кричала она. – Я теперь смогу спокойно пожить! Или приведу в дом настоящего мужика!

Но он уже ничего не слышал. Эти обидные слова ему не принадлежали. Это она по инерции продолжала кричать. Вот только легче ей почему-то не становилось.

Посидев в прихожей еще какое-то время, она поняла, что кричать в пустоту нет смысла. Неинтересно разыгрывать спектакль, когда нет зрителей. Она немного пошептала в его адрес гадких слов, после чего прошла в комнату, замерев на пороге. Ей стало понятно, что за знакомый запах доносился до нее! Это были зажженные свечи на праздничном столе! Как же она могла забыть? Ведь именно сегодня была пятая годовщина их совместной жизни! И ради этого он накрыл такой красивый стол, посреди которого стоял огромный торт с надписью: «Ты - самая лучшая женщина в мире!». И пять розовых свечей догорали в безмолвии, как горький упрек ее несдержанным словам!

Она закрыла лицо руками. Ей стало невыносимо стыдно. Так она просидела около получаса, не в силах сдвинуться с места. «На автомате» прошла в ванную комнату. Но и там ее ждал сюрприз. Среди пены плавали лепестки ее любимых алых роз. Это он ждал ее, чтобы подарить праздник. А она? Она выплеснула на него кучу липкой грязи, которую он, конечно, не заслужил. Боль, отчаяние и безысходность ухватили ее цепкими руками. Она стояла в невероятно подавленном состоянии, не зная, что делать дальше.

Спустя секунду, накинув на себя легкую куртку, она выбежала во тьму, надеясь, что сумеет отыскать его, для того, чтобы вымолить прощение.

Поиски оказались напрасными. Его нигде не было. Она не знала, где можно его найти. Несколько неосторожных, опрометчивых слов сломали все.

Прошло два года. Это время для нее оказалось сущим кошмаром. Какое-то время она еще надеялась, что он одумается и вернется. Но он не возвращался. Ей катастрофически стало его не хватать. Домой идти не хотелось. Там ее никто не ждал. Не было заботы, уюта, завтраков и ужинов, приготовленных ласковыми руками. Не было смысла капризничать, зная, что рядом родной, понимающий человек сможет утешить и побаловать. Просыпаться в холодной постели по утрам было страшно.

И тогда она решила выбить клин клином. Поскольку желающих было предостаточно, она отважилась привести в свой дом мужчину. Неделю стойко терпела, стараясь, что есть сил. Но потом отчетливо поняла, что замену найти будет невозможно.

Работа не давала прежнего удовлетворения. По инерции она продолжала заниматься привычным делом, но шеф все чаще и чаще делал ей существенные замечания, которые грозили либо увольнением, либо понижением в должности. Все стало рушиться, словно карточный домик.

Как-то придя поздно вечером домой с работы, она уселась на привычное место напротив зеркала и с грустью заметила, что в ее внешности произошли огромные перемены. Если раньше из зеркала на нее смотрела уверенная в себе, красивая и статная женщина, то сейчас отражение было совершенно другим. Рассеянный взгляд, потухшие глаза, сгорбленная спина и опущенные безвольные руки.

- Неужели, это я? - сказала она вслух. - И все только потому, что его больше нет рядом? Невероятно! Не может быть! А что же дальше?

Наступила весна. Собрав силу воли в кулак, она смогла как-то восстановиться на работе, хотя прежнего энтузиазма уже не было. В спину дышали молодые и энергичные соискатели престижного места. В любой момент ее карьера могла рухнуть. Пока она не сдавалась, но стало ясно, что споткнись хотя бы чуть-чуть и все полетит прахом.

В субботний день она решила погулять по городу. Одиночество стало давить с невыносимой тяжестью. Проходя мимо книжного развала, она на минуту остановилась. Ее внимание привлекла яркая книжка со странным названием «Как быть счастливой». Она машинально стала перелистывать страницы. Ничего интересного в этой книге не было. Одно название. Она уже, было, собралась уйти, как внезапно заметила простенькую книжку карманного формата с романтичным названием «Колыбельная для любимой». Неожиданно что-то кольнуло ее сердце. Дрожащими от волнения руками, она открыла титульный лист и замерла от удивления. С листка дешевой бумаги на неё смотрел он! Его старенький свитер невероятно гармонировал с выражением лица. Она заплатила деньги, быстро отошла от прилавка, уселась на ближайшей скамейке и открыла первую страницу.

В кресле сладко задремала,

Шаль пуховая на плечи.

Ты к груди своей прижала

Этот тихий, звездный вечер.

Только нежным отголоском

Слышу я твое дыханье.

За окном поют березки,

Листьев чуткое шептанье.

Я тобой любуюсь спящей,

Миг блаженства - в бесконечность!

Лишь часы в тиши звенящей

Нам отсчитывают вечность.

В полумраке, словно птица

Крылья белые сложила.

Как в такую не влюбиться?

Ты мне сердце присушила!

Я у ног твоих присяду,

Шаль заботливо поправлю,

Буду сердцем вечно рядом,

Как на карту жизнь поставлю.

А когда от сна очнешься,

Залюблю и зацелую!

Ты к щеке моей прижмешься.

Догадайся, что шепну я?

Она смотрела удивленными глазами на его стихи, и ничего не могла понять, кроме одного: это было написано для нее! Сердце остановилось. На глаза упал непроглядный туман. Она долго не могла различать напечатанные строки, а оторваться не было сил. Перевернув страницу, она стала читать дальше. Стихотворение называлось «Нежность». Будто голодный зверь, она глотала строки, пытаясь насытиться за время разлуки.

На ветках запутала косы зарница,

Верхушки берез осветив позолотой.

Тебе что-то сладкое, видимо, снится,

Ты, словно, окутана нежной дремотой.

Я задерну плотно шторы,

Ты поспи еще немного.

Новый день начнется скоро.

Ждет меня опять дорога.

Ты в плену остатка ночи,

Я будить тебя не в силах.

Что твой сон нам напророчит?

Лишь бы все удачно было.

Я нежно целую атлас твоей кожи,

Дыханьем касаясь, целую колени,

И нет ничего в этот миг мне дороже!

Готов променять всё за эти мгновенья!

А я залюбуюсь тобой, как обычно,

Во сне ты невнятное что-то бормочешь,

Рукой меня ищешь в постели привычно,

И что-то шепнуть очень важное хочешь.

Домой она не шла. Она брела, едва переставляя ноги. И только поздно вечером, вновь открыв заветную книжку, обратила внимание на даты, написанных стихов. Они были написаны совсем недавно. А это означало, что еще не все потеряно!

На следующий день она подала заявление об уходе. После чего поехала в редакцию, где была отпечатана книга его стихов, в твердой уверенности, что теперь она непременно сумеет его отыскать, чтобы, стоя на коленях, вымолить прощение за те гадкие слова, которые сорвались у нее с языка в злополучный вечер.

- Он добрый, умный и великодушный! Таких больше нет! Он простит меня, потому что еще любит! А я люблю его так, что мне кроме него никто не нужен. Все сокровища планеты не стоят одного его виноватого, любящего взгляда. Теперь я сама стану готовить ему завтраки и терпеть его капризы! Стану! Непременно стану! Он для меня - единственный!

С этими мыслями она переступила порог редакции. Решительно открыла дверь и замерла соляным столбом. За столом в огромных очках сидел он в своем неизменном свитере. И не было в его взгляде ни страха, ни удивления, ни обиды.

25.04.2009.