А день, несмотря ни на что, заладился.  Ни на что. Даже на то, что Большая Семерка за закрытыми дверями осерчала и перевела всех на строевой шаг. Как мне каблуки приспособить под строевой, еще не сообразила. Водку пить с утра, заполняя образовавшийся пробел, совсем не тянуло, серый денек, забрызганный осенней грязью, казалось, так и закончится, не начавшись. И как же все обманчиво (сбиваясь опять на философию любой  прозы жизни), оказалось! Какие открытия в этой питерской хляби таят, не побоюсь этого слова, мусорные баки!  Цветные контейнеры, только и раскрашивающие хмурую жизнь! В общем, только мой мусорный пакетик упал на дно этого чудесного ларчика, как человечий голос оттуда произнёс: «Добрый день! Желаем вам чистоты и здоровья!» Я заглянула в контейнер. Обошла его со всех сторон – никого. Бросила бумажку – опять «Добрый день…» Не было у меня с собой ни яблочка, ни конфетки, чтоб разговор завязать.  Сказала только «И вам того же!» и радостная, понеслась домой – Гегеля искать. Заброшу книжицу в мусорку, дам денек – другой на освоение (не все же могут сразу ответить на вечные философские вопросы) – ух, наговоримся!  Думаете, шучу? Чистая правда!

Я ж говорю – день задался!
 Какой у Вас Питер, Горожанин!
Отношения с городом… "Приноровились друг к другу". То есть у каждого свой норов.  Неужели ни разу дистанция не была преодолена?  Не открылось без ключика. А у меня ключик есть!
 

Татик, спасибо, Это ж правда так было - у меня во дворе - говорящий мусорник! От предложения собрать все в кучу, легко отказываюсь. Сущестует все это лишь для того, чтобы понять. 
Горожанин, ну как не внять мольбам?  Когда попросят обоснованно - невозможно отказать. На две ночи, так на две! Я вообще не понимаю - зачем ночью гулять? Ночью город так уютно смотрится из окна квартиры. 
Если серьезно, то некоторые вещи иначе понимаешь, когда тебе это дано по праву рождения: семья, город, страна, Земля. Не пафос. Не могу им отказать в любви. 

"Зачем же отказывать в любви?"
 
Ну я и не отказываю (городу).  И в моем гранитном Питере нахожу взаимность. 

Вот какое мутное это стекло: Питер за парадным фасадом. Вижу и душевно оцарапанную Таткой и разрекламированную коммуналку, и бестолочь питерского многоголосья, которое чаще всего какофонией  режет слух не крещенного городом Горожанина.
У меня и самой не сразу все сложилось в восприятии Питера. Конечно, речь о старом городе, который совсем и не старый – отмотать лишь «триста лет тому назад».
И начался он  у меня все также – с огромных коммуналок в центре, где я, молоденьким участковым врачом, начинала работать. Петербург Достоевского въелся мне в кожу так, что мне уже казалось, что век на дворе не сменился. В  восьмидесятые годы этот уголок Питера еще не вычистили, как теперь, и  дворов-колодцев (с триста лет не мытыми окнами, где краешек неба лишь обозначен, но не виден), пришлось пробежать сотни. Где, прежде чем осмотреть пациента, надо было сначала научиться не обращать внимания на плотный запах коммунального быта, на то, чтобы не унести с собой впервые увиденных тараканов, на то, что при входе снять обувь –  очень неосмотрительно, что надо не забыть постелить газетку на стул, да… много на что. Я еще мыла руки, и мне практически всегда несли чистое! полотенце. Мне казалось, что люди, закалившиеся в таких условиях, обречены были выздоравливать без всякого моего участия. А они и выздоравливали. А потом отчего-то благодарили домашними вареньями, соленьями, печеньями. В основном пожилые интеллигентные бабульки. И называли меня «деточкой». Еще на прием приходила питерская профессура, дикторы телевидения, и они сидели чинно в очереди, как все. В их квартирах следовало разуваться и даже надевать халат. Они болели странными болезнями. У профессора была чесотка. А его тоже профессор-сын страдал синдромом Марфана, как Паганини.
Как давно это было, сколько таких ручейков восприятия города пролилось в мои сосуды и стало моей кровью, а теперь уже осело в бляшках склероза, от которого не избавиться никогда.  Да я и не хочу.
 

Теперь вижу связь энергетики Питера с русским матом (где-то женской и мужской сутью) и со всем забугорьем заодно. Всего-то пара - тройка постов - но как доходчиво!  Алхимия.

Давай сначала в Москву! Захватишь кого-нить по дороге, я вас тут обогрею...

Наташ! Мужуков своих побросай на произвол судьбы и подтягвайся! ))

А в этом что-то есть!